Чужая луна

Андрей коротко глянул на него, что-то знакомое привиделось сму в этом старике: фигура ли, голос? Да нет! Просто почудилось! Он искал глазами другого, а этого старца он лишь на мгновение удостоил своим вниманием.

— Такая не только здесь, она и в России ловится. В Черном море, к примеру.

Голос! Да, это он показался Андрею знакомым. Даже не голос, а та мягкая украинская округлость в букве «г» и едва заметная хрипотца, подозрительно ненастоящая. Не старческая, а «под старческую».

И все же ни облик, ни сам владелец знакомого голоса не приходил на память.

Андрей тронулся дальше.

— Напрасно уходите. Мне бы с вами хотелось малость о Феодосии потолковать.

«Феодосия?» Ну, конечно же! Вот откуда знаком ему этот голос! Семен Алексеевич Красильников! Это он! Но при чем здесь тот парень-«некрасовец»? Впрочем, какое это имеет теперь значение?

Пристально всматриваясь в стоящего неподалеку от него человека, Андрей с удивлением обнаружил, какие поразительные превращения может сотворить с человеком одежда, облысевшая заячья шапка и неухоженная небритость.

— Ну и ну! — только и вымолвил Андрей. Красильников подошел к Андрею, взял его за руку, отвел в сторонку, где стояли уже опустевшие телеги и кони доедали припасенное для них сено.

— Признал все же, — скупо улыбнулся Красильников.

— Не по душе мне эти ваши игры, — облегченно вздохнул Андрей. — Я и товарищу Менжинскому тогда сказал: не по мне это.

— Это — наживное, — успокоил его Красильников.

— А зачем тогда пароль? Увидели бы — окликнули.

— А как бы я смог вытащить тебя сюда из лагеря? В ваш лагерь мне не с руки. Глядишь, могу на кого-то из знакомых напороться. Их у меня немало в вашем лагере.

— У меня тоже не всегда сердце на месте, тоже ведь и там и там служил.

— У тебя все просто: в плен до большевиков попал, но сумел сбежать.

— Под этой легендой и живу, — сказал Андрей. — Что хочу вас еще спросить. Вы, случаем, пароль не перепутали? Мы с Менжинским о хуторе Томашевском договаривались.

— Я-то не перепутал. Это напарник мой. Он — местный. Я его послал тебя из лагеря выманить. Ну, он и сморозил насчет Татарского.

Они стояли посреди уже затихающего базара, разговаривали. Их обтекали люди, как вода камень. И ничего не было необычного в этой встрече двух людей: может, знакомые встретились, может, продавец с покупателем торгуются.

— Теперь — о деле, — уже строже, по-деловому, сказал Красильников. — Слушай меня внимательно.