Чужая Истинная для Ледяного дракона

Он бросает на меня взгляд с упрёком, а мне хочется съёжиться.

– И сколько вы голодали, госпожа Эристер?

От удивления я приоткрываю рот, на который тут же падает взгляд ректора. Я инстинктивно закрываю его и закусываю губу, но, кажется, делаю только хуже. Велл очень раздражён.

Нахмурившись, он стал похож на своего отца, ректора нашей бывшей Академии на Авейре, грозного князя Рагнара. А вот улыбка у Велла была особенная, как у его матери. Вздыхаю, отгоняя ненужные воспоминания.

– Госпожа Сайлана Эристер, – с большим нажимом говорит Роувелл, вытаскивая меня из моей задумчивости.

– Я… Я не голодаю, – еле слышно лепечу я и отвожу глаза.

Он молчит, но я чувствую на себе его пронизывающий взгляд. Мне неуютно и стыдно. Как будто это моя вина в том, что я едва сводила концы с концами.

– Результат осмотра главным лекарем академии говорит об обратном, – констатирует он. – Ваше переутомление и отсутствие нормального питания, как я понял, уже достаточно длительное время, привели к тому, что вы тяжело перенесли переход.

Чувствую себя девочкой, которую отчитывают. Кровь приливает к щекам, и я радуюсь, что нахожусь под иллюзией, потому что, будь я без неё, была бы уже вся красная, как и положено рыжим.

Дверь снова открывается, и в комнату вплывает девушка с подносом-столиком. Она очень ловко ставит его перед кроватью и, прощебетав: «Приятного аппетита», выпархивает из палаты.

Роувелл не двигается с места, продолжая пристально смотреть на меня.

Он – на меня, а я – на еду.

Передо мной на белой фарфоровой тарелке с серебристым ободком в виде венка лежат кусочки тушёной картошки, посыпанной укропом, и запечённая курица с красивой румяной корочкой. Совсем как тогда в таверне!

Над ними лёгкими завитками поднимается пар, вдыхать который я просто боюсь, потому что аромат невероятен настолько, что знаю: у меня снова закружится голова. И так уже слюну еле успеваю глотать, а живот сводит.

– Ну же, госпожа Эристер, – Роувелл кивает на еду.

Он что думает? Что я намеренно буду отказываться от пищи? Нет, конечно. Тянусь к столовым приборам, но подрагивающая от нетерпения рука замирает воздухе.

Есть, когда он вот так смотрит? Это как-то выше моих возможностей.

Пялюсь на еду и не решаюсь взять в руки вилку с витиеватым гербом на ручке.