Чужая Истинная для Ледяного дракона

 – Кира, сощурившись, смотрит на небо и уточняет: – Через полчасика примерно.

Сестрёнка стала совсем взрослой и говорит убедительно. Не верится, что пять лет назад я опекал её и устраивал выволочки за малейшее нарушение дисциплины. Позже я понял, что моя огненно-рыжая сестра напоминала мне ту, кого я потерял. И я пытался уберечь её от ошибок и опасностей. А ведь всё, что она делала тогда, и то, что казалось мне безумием, оказалось к лучшему.

И сейчас её слова разумны."

"Киваю. Умалчиваю о главной сложности. Дело не в заботе о моём морском коне.

Мог ли я представить такое ещё пять лет назад? Нарги были нашими врагами, пока моя бедовая сестрёнка Кира не подружилась с одной из наргинь.

И теперь именно они – это наша скорость и возможность успеть. Ничего лучше не придумать. Дракон не может перелететь море без отдыха. И Рэй с Кирой предложили свой вариант: воспользоваться наргами как средством перемещения.

С отставанием где-то там за горизонтом за нами идут фрегаты. Их много, но они медленные.

Успеть! Сердце стискивает стальной обруч. Если мы опоздаем, и Лия с Анной пострадают, я выжгу к хаосовой матери эти проклятые Амираты. Но будет ли от этого легче? После стольких лет понять, что Лия моя истинная, и сразу же её потерять… В глазах темнеет от ярости. В голове болью отдаётся рык моего дракона.

Успеть!

Между мной и Кирой выныривает огромный морской дракон.

– Ну что там Рэй? – горя от нетерпения, спрашиваю я.

– Мы уже рядом. Я был в бухте. Всё помнишь?

Киваю, чувствую, как закипает кровь. Уже скоро. Почувствовав моё настроение, нарг взлетает над волной, сбивая с неё белый гребень. Солёные капли обжигают потрескавшиеся губы.

Рэй коротко обрисовывает ситуацию.

– Не перепутай и постарайся не сжечь купцов.

– Плевать, – вырывается у меня.

И я, действительно, готов сейчас сжечь всё, только бы прорваться через все преграды к моей истинной.

– Хочешь растратить все силы на мирных торговцев? – остужает мой пыл Рэй.

И когда он успел стать таким разумным? Помнится, когда он рванул за своей истинной, с его пути шарахались и свои, и чужие.

– Тебе не понять, – рычу я.

– Очень даже понять, – парирует Рэй.