Чувства в клетке

Зоряна растеряна, а я не могу уже сдержать слез, они льются, хотя почти не замечаю этого.

— Как это жить с ними? — тихо спрашивает малышка, — а ты, бабуля? Я тебя не брошу.

— Не бросишь, маленькая, не бросишь. Я с тобой поеду. Согласна?

— Не знаю, — потом переводит пытливый взгляд на меня. А я чувствую сзади руки Амина на плечах, — ты правда моя мама? — я с трудом киваю, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать, — а ты мой папа? — смотрит на Амина. — Ты мне соврал, что будешь бабушку лечить?

— Я правда твой папа, — отвечает Амин, — и насчет бабушки не соврал.

Девочка встает, делает шаг ко мне. А у меня перед глазами все плывет от накативших эмоций, если бы не сидела на стуле, наверное, рухнула бы.

— А ты точно знаешь, что моя мама? — спрашивает она.

— Да, — шепчу я, тяну к ней руку, в горле ком. Понимаю, что нужно сейчас сказать что-то ребенку, что-то главное, но в голове туман, сердце колотится как сумасшедшее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А почему ты плачешь? Ты не рада меня видеть? Я тебе не нравлюсь?

— Я плачу от радости, — шепчу я. — Я тебя так долго искала. Ты очень красивая. Можно, я тебя обниму? — беру ее маленькую ладошку, Зоряна не против, делает еще один шаг ко мне, я рассматриваю ее личико, заправляю за ухо выбившуюся прядь, а потом как в замедленной съемке, притягиваю к себе и прижимаю мою малышку к груди.

Рыдания все же рвутся наружу, не могу их сдержать. Не хочу пугать девочку, но это сильнее меня. Чувствую сзади руки Амина, он тоже обнимает нас.

Не знаю, сколько мы сидим так, обнявшись, может минуту, а может бесконечность. Я потеряла счет времени, только в какой-то момент моя малышка пытается выбраться из объятий. Я отпускаю ее, хоть мне и не хочется.

— Не плачь, — говорит она, смотрит внимательно, пытается вытереть мои слезы. Нежность захлестывает меня, прижимаю ее маленькую ладошку к щеке, а она говорит, — если ты правда моя мама, значит, я тебя тоже не брошу.