Чувства в клетке

Только закрыт сарай был на замок, а ключ у Зухры. Я за ней. Притащила ее прямо с праздника. Потом пока я за водой бегала, девчонка уже родила. Зухра унесла ребенка почти сразу. Я и не рассмотрела его. За девчонкой ухаживать начала. Она совсем плоха была. Думала, не выживет. Зухра, сука старая, даже в дом ее не разрешила перенести. А она стонала, просила ребенка ей отдать. Я пообещала. А когда потом поймала Зухру, она меня послала подальше. А еще через день сказала, что умер ребенок. Сунула мне сверток, выкинуть велела.

Потом Зульфия добавляет:

— Я хотела Марине отнести, чтобы попрощалась с сыночком, пошла в сарай, но ее там уже не было. Куда Зухра ее дела, я не знаю.

— Подожди, — поднимаю я голову, — Марина искала дочь. Она много раз говорила, что родила девочку. Еще она сказала, что у нее были черные глаза, как у меня.

Зульфия обреченно качает головой.

— Нет, Аминчик. Это мальчик был. Я точно знаю. Я его хоронила. Развернула, чтобы в красивое одеяльце переложить.

— Но няня, как так может быть?

— Не знаю я, мальчик мой. Не знаю. Может, ошиблась она? Марина твоя тогда совсем плоха была. Наверное, не разглядела.

— Наверное, — обреченно говорю я. А дальше поступаю совсем по-детски. Потому что очень хочется прижаться к теплым рукам няни, чтобы она обняла, по голове погладила, и все прошло.

— Да, мой мальчик, жизнь жестокая штука. Иногда даже мужчины плачут. Это не стыдно. И ты не стыдись.

Права она, хочется выть в голос. Но нет. Слез нет. Как будто я права не имею. Поэтому просто дышу тяжело. На груди как будто плита каменная. Долго мы так сидим молча. Потом няня уходит. А я остаюсь один со всеми этими мыслями. Звоню Алексу.

— Что с камерами?

— Сам только хотел набрать тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Через пару минут стук в дверь. Впускаю его и с порога требую:

— Говори.

— Тихо. Не ори. Она в соседнем номере, — протягивает карточку-ключ.

— Как? — не понимаю я.

— Вот так. Записи подняли старые. Тогда, когда первый раз искали ее, помнишь? Ночью.