Чума на его голову (СИ)

– Видимо, ей так спокойнее. Матери любят, когда их дети остаются детьми.

– Вполне возможно, но она тобой очень гордится. Только вот загвоздка не в тебе, а в Демиде. Ему не понравилось, что ты стала более самостоятельной после окончания университета.

– Тёма, а почему мы все время говорим о нем? – нетерпеливо огрызнулась. – Он, что, единственный человек на свете?"

"– А разве нет? – ответил вопросом на вопрос младший Гадаров. – Ты пытаешься отдалиться от него, и это доставляет тебе кучу неприятностей.

– Нет, не так. Он вообще не занимает никакого места в моей жизни. Мы уже давно отдалились друг от друга, и тебе это прекрасно известно.

– Отношения меняются, – возразил Артем, – ты сама об этом говорила. Весь вопрос в том, какими они становятся.

По всему чувствовалось, что Артем просто горит желанием обязательно сунуть везде свой нос, но меня это не устраивало. Потому решила покончить с этим раз и навсегда.

– Когда откроется филиал в Питере, я приложу все силы, чтобы стать там руководителем, – заявила уверенно, умолчав о решительном отказе Рублева отпускать меня туда насовсем.

– Что ж, супер! Я обязательно скажу об этом братишке. Это ведь ничего не изменит, разве что Демид придет в бешенство.

– Я смотрю, ты такой же зануда, как и он, – бросила раздраженно, смотря в довольное лицо мужчины.

– Только в несколько другом плане, верно? Я – твой закадычный друг, а вот Демид – он кто?

Хороший вопрос.

Я и сама часто им задавалась. Порой он казался мне далеким сном, а иногда – неотъемлемой частью сознания. Но чаще – судьбой.

Глава 13

Рублев настоял на том, чтобы я ехала до Санкт-Петербурга на сапсане, а уже там взяла напрокат машину. Согласилась и, только устроившись поудобнее в поезде, откинувшись на спинку сиденья и краем глаза цепляя проносившийся мимо пейзаж, почувствовала, как устала от постоянного напряжения.

Все последние дни я ни на минуту не переставала думать о Демиде. Меня беспокоило все, что было с ним связано: его отсутствие и неожиданное появление, его странные заявления и умалчивания, в конце концов, тяжелейший судебный процесс и витающая вокруг него опасность. А из-за поцелуев давило чувство вины. Противоречия буквально раздирали, поэтому отъезд казался самым разумным решением. Мне было все равно, куда сбегать, лишь бы подальше от Москвы.