Чуть больше о драконах

– Сомневаюсь, что это возможно, – отозвалась я, потому что знала: его жена давным-давно умерла, еще до моего рождения.

– Ты права, это невозможно, – согласился он. – Она зачахла от тоски после того, как я выгнал нашего единственного сына из дома.

Произнес это и снова уставился на меня, словно дожидался моей реакции.

Но я молчала, гадая, что будет дальше. Недоумевала, зачем он явился в Академию, раз уж выгнал единственного сына из дома и был настолько несгибаем в своем решении, что даже зачахнувшая жена его не остановила.

– Я пришел, чтобы сказать тебе, – лорд Вейс все же первым прервал затянувшееся молчание, – насколько сильно сожалею о словах, брошенных в запале двадцать пять лет назад. Я был не прав, тем самым разрушив собственную семью и, в довесок, собственную жизнь.

И я выдохнула изумленно, потому что не ожидала услышать подобного. Чего угодно ожидала, а этого – нет.

– Вам… – я снова заморгала, потому что слезы-предатели были где-то совсем рядом и готовились нанести подлый удар.

 – Но вам нужно сказать об этом вовсе не мне, а моему отцу!

– Я однажды пытался, – признался старый лорд, – но мой сын выгнал меня за порог своего дома точно так же, как это сделал я. Упрямство – семейная черта Вейсов, – усмехнулся он. – Тогда я стал писать ему письма. По одному в год, начиная с момента, когда я собственноручно лишил себя сына и внуков и тем самым убил свою жену.

Я выдохнула изумленно, растерянно.

– Но мы никогда не получали ваших писем!..

– Получали, но твой отец возвращал их назад неоткрытыми.

Вот, – лорд Вейс подошел к книжной полке, взяв с нее перевязанную темной траурной лентой стопку конвертов. И на верхнем из них виднелась печать почтовой службы.

– Мне очень жаль! – пробормотала я. – Я и понятия не имела… Нам казалось, что это вы… Именно вы выгнали папу, и уже с концами!

– Дарлин… – произнес дед мое имя, словно пробовал его на слух. – Я прошу тебя взять эти письма и отвезти их своему отцу. Если он откажется их прочесть, то передать ему на словах.

Сказать, как я сильно сожалею и насколько перед вами виноват. Перед ним, перед твоей матерью и перед вами… Перед тобой, Дарлин. Перед Ивлин и Джоссом. И еще – что только ощутив боль утраты, я смог увидеть…

– Вы смогли увидеть истину, – отозвалась я, шмыгнув носом, вспомнив слова Конрада Мелгарда. И снова заморгала, больше не в состоянии сопротивляться слезам, которые полились из моих глаз. – Хорошо, – всхлипнув, сказала ему.