Чуть больше о драконах

Удержал… Мягко, но удержал.

Хотела его оттолкнуть, сказать, что не стану целоваться с сыном убийцы несмайров. Но это оказалось выше моих сил, потому что с каждой секундой, с каждым ласкающим, дразнящим прикосновением его умелых губ по телу растекались, разбегались горячие волны, сметая то, что стояло у них на пути.

Те препоны, которые я успела возвести между нами.

Под его страстным напором мое непонимание, горечь и недоверие уходили, и их место занимала надежда. Надежда на то, что однажды мы сможем преодолеть все преграды.

Надежда, что все-таки существует Дар Вечной любви, который связал дочь несмайра и гордого дракона, и этот Дар будет с нами уже навсегда.

Внезапно мне захотелось ему ответить. Вот так, поцеловать его самой. Тронуть его губы, выдохнуть его имя, провести по ним языком, чувствуя, как Конрад изумленно откликается на мою инициативу, как сильнее вжимает меня в свое крепкое, горячее тело, словно желая, чтобы мы стали с ним одним целым.

Здесь и сейчас, и уже навсегда.

– Обязательно поговори с магистром Римсом сегодня, – попросил он, когда я все-таки пришла в себя.

Попыталась отстраниться, мотнула головой, разгоняя сладкое сумасшествие, и на этот раз он сразу же меня отпустил. Вернее, разжал объятия, но уходить не спешил. Стоял рядом и смотрел. Был так близко, что мне казалось, будто бы я слышу бешеный стук его сердца, которое колотилось так же быстро, как и мое.

И я тоже смотрела.

Вглядывалась в его лицо, понимая, что этот поцелуй перевернул все с ног на голову.

Но я все так же не могла приять на веру сказанное им про моих бабушку и дедушку!..

Понимала – чтобы ничего не разрушить, мне обязательно нужно докопаться до истины. Узнать, что именно случилось в Вересковой Пустоши четверть века назад и за что была казнена моя родня.

– Мне… Мне надо идти, – сказала я лорду Мелгарду. – Пожалуйста…

– Иди, – произнес Конрад с явным сожалением, словно не хотел меня отпускать.

– Но я не могу… – на глаза снова навернулись слезы. – Я все еще не могу в это поверить!

– Иногда нужно пройти через боль разочарования, чтобы открылась правда, – произнес он. – Пусть даже самая неприглядная, но она принесет тебе успокоение.

После чего снова поцеловал опешившую меня в лоб, затем в заплаканные глаза.