Чудо-чадо и чудовище

Столько надежды и азарта я в ней давно не видела. Как раз, наверное, с Нового года, когда она подарки распаковывала.

И я… не смогла отказать Дмитрию. Вложила ему в ладонь свою и пропала окончательно… Веник исчез не только с горизонта, но и из памяти.

– С безлимитом вы явно погорячились, – только и смогла проговорить.

По второму разу мы с Маришкой катались на аттракционах, только в этот раз с нами катался Дмитрий. И ему это нравилось. Они на пару с кнопкой визжали и сыпали шутками. И все равно, что великовозрастный дяденька нелепо смотрелся среди разрисованных деревянных лошадок.

Я все чаще ловила на себе горящий взгляд Дмитрия, смущалась и прятала лицо в прядках каре или отворачивалась. А сама наблюдала за ним, когда он не видел. Любовалась шикарной фигурой, сильными руками, красивым торсом, обтянутым футболкой, млела от низкого  с хрипотцой голоса и раскатистого смеха. И всеми силами и уговорами усмиряла вновь оживших в животе бабочек.

Не помню, в какой момент мы перешли с Димой на ты. Барьеры рухнули. Мы отрывались на каруселях как могли, торопясь покататься если не на всех, то на большей их части.

Вертолетики рассчитаны на два посадочного места. Марина заявила, что хочет кататься с Дим Димычем, и тот безоговорочно залез в кабину, согнувшись там в три погибели. Я осталась стоять за ограждением, наблюдала «с земли» за самой громкой парочкой в парке. Дима, каждый раз как мы встречались взглядами, подмигивал мне и махал рукой.

Еще мы катались на детском паровозике вокруг парка. На деревянной лавочке смешного неправдоподобного транспорта мы сидели втроем – Маришка у бортика, я посередине, рядом Дима. Большой такой, крепкий, мускулистый. С безбашенными чертями  в карих глазах, готовыми на любой отрыв. С легкой, немного неровной улыбкой красивых полных губ, которые, я знаю, умеют целовать до умопомрачения. При взгляде на которые в голове навязчиво звучали строки из песни ""Я к нему поднимусь в небо, я за ним упаду в пропасть…""

Маришка, пока мы ехали три круга вокруг парка, несколько раз оглядывалась на Диму, словно проверяя тут ли он.

Но он был рядом. Неприлично близко, потому что тесновато втроем на одном сиденье. Неимоверно жарко, до кипятка в местах прикосновения – Дмитрий прижимался ко мне – бедро к бедру. И рука его наполовину на спинке сиденья, частично – на моем плече.