Чудо-чадо и чудовище

Молчит и смотрит на меня своей бездонной синевой, широко распахнув влажные глаза. Не понимает, что происходит. Потерпи милая, скоро узнаешь мою семейку лучше, если не сбежишь после сегодняшнего Армагеддона. Они не всегда такие придурошные, это луна у них сегодня с козерогом не сошлась.

– Олег! Почему эта белобрысая в твоей рубашке?! – визжит за Лениной спиной Ника. – Она уже носит твою одежду? Вы спите, да?

– Это моя рубашка, – резко обрываю невестку. Она и так невыносима своими визгами и скандалами, а с беременностью это все утроилось.

Притягиваю Лену к себе, прижимаю к груди. Мягкая, податливая как пластилин, девушка безоговорочно льнет ко мне, сжимает своими ручками мой пиджак как спасательный круг. Через несколько слоев одежды чувствую биение ее сердца – словно птичка в клетке трепыхается. Жму ближе к себе, чтобы успокоилась, поглаживаю по спине.

– Спасибо, – пыхает жарким дыханием в шею и обнимает меня обеими руками за талию.

От ее близости и благодарного ""спасибо"" крики Вероники и Олега отошли на задний фон, оставив  нас с Леной наедине, вот так, в обнимочку. Слабая, беззащитная красавица и укрывший ее крепкими объятиями щит – ее чудовище."

"Неугомонная Ника бьет кулаком в грудь Олега, а кричит мне:

– Ты врешь! У тебя Юля!

– Мы с Юлей расстались. Тебе ли не знать об этом?

– Не–ет! Ты покрываешь этого изменщика! – снова тычет кулачками в грудь мужу.

Олег перехватывает ее руки, прижимает их к себе.

– Прекрати меня позорить! – рычит ей в лицо. – Моя рубашка в шкафу висит. Иди проверь! И в следующий раз дари нам разные!

– Я вам не верю! – Ника вдруг куксится и кривит рот, вот–вот заревет. –  Вы все обманываете меня–я…

Она все–таки заревела. Громко так, по–детски, с завываниями и всхлипами, уткнувшись лбом в грудь мужа.

– Ты меня не люби–и–ишь…

– Так, все, пойдем ко мне, дорогая, я покажу тебе, как я тебя люблю, – ласково, как с ребенком заворковал Олежа. Вот сто пудов он кайфует от выкидонов своей жены.

Олег обнимает жену за плечи, аккуратно разворачивает ее и ведет в свой кабинет. А я все еще крепко сжимаю Лену и не хочу разрывать наш тесный контакт. Молчим.

Через несколько секунд брат высовывает голову из–за двери, оглядывает помещение, останавливается на нас Леной:

– Ребят, все, рабочий день окончен, шуруйте домой, – и скрывается внутри. Щелкает замок.

– Идем? – чуть отстраняюсь от девушки.