Чудо купальской ночи

 – Он изобразил руками повороты-плетения, в которых ходили девушки цепочкой – песня такая красивая, – и спросил: – А зачем в центре костра эта штуковина?

– Это шест с колесом, олицетворяющим огненное солнце в честь бога Перуна, – пояснила Полина.

– Так, и что дальше по сценарию?

– Какому сценарию? – серебристым колокольчиком рассмеялась девушка и воззвала к нему: – Клим, это самая мистическая ночь в году! Волшебная! Считается, что в эту ночь разговаривают деревья, травы и все животные, самые тайные необыкновенные чудеса происходят.

И чем дольше она говорила, тем таинственней, зачаровывая, звучал ее голос, и в серых глазах, скрытых в легшей на лоб тени от венка, плясали сполохами отблески огня. Полина казалась ему нереальной, сладкой, зовущей мечтой, Клим смотрел и понимал, что тонет в этом ее голосе в чувственных медовых губах, в посверкивающих из тени глазах… Он тряхнул головой.

– Вы меня околдовали, – недовольно пробурчал Ставров.

А она засмеялась ласковым колокольчиком, даже голову запрокинула от смеха и позвала, ухватив за руку:

– Идемте танцевать, гулять и песни петь, Клим! Вы все поймете сами! – и потащила куда-то за собой.

И они вдруг оказались внутри бесшабашного людского веселья, где смеялись, шутили, целовались, играла музыка, пищали свирели и плакали жалейки, откуда-то доносился звук баяна и бубна, а девушки пели задорные песни, и полыхал уже вовсю костер.

И Клим завелся, заражаясь общим весельем, слился с этой буйной радостью бытия, этим общим духом-ритмом настоящей мощной жизни, поражаясь раскрепощению, которое почувствовал. Он вдруг с удивлением обнаружил, как откуда-то из глубин сознания, из генной памяти пробуждается в крови ритм этого торжества, пьянящая без всякого вина бесшабашная радость и удаль.