Чудесный сад жены-попаданки

Уж не кухня ли горела? Но что тогда с кухаркой и горничной Динни, которая сегодня помогала готовить?

Тут впереди послышались шаги и кашель, и из дымного облака прямо на меня вынырнули Стини и Рона с горничной.

— Ваш-светлости?! — В одновременно вырвавшемся у них возгласе удивление мешалось с тревогой.

А затем Стини торопливо произнёс:

— Ваш-светлости, бежимте, скорее! Там кухня пылает — не погасить!

— Где Райли? — Сейчас меня волновало только это.

— Здесь, — раздался рядом знакомый голос, и из дыма шагнул Райли.

Хмурый и сосредоточенный, с левой рукой, лежащей в подобии бандажа из чёрного отреза ткани, и с пистолетом за поясом. Во взгляде, которым он меня наградил, очень внятно звучало его коронное «неблагоразумно», однако вслух Райли произнёс лишь:

— На половине прислуги никого нет. Уходим.

Повторять дважды не пришлось: кашель душил всё сильнее. Мы заспешили обратно и наконец дружно вывалились в затянутый дымкой холл. Немного притормозили, и полная Рона, борясь с одышкой и кашлем, выпалила:

— Господин Райли, это, а Бренда-то как же? Это ж она меня с кухни позвала!

— Должно быть, успела уйти, — ответил тот.

— Наверху тоже горит! — выпалила я, вспомнив лопнувшее окно. — И донжон покосился из-за взрывов, может рухнуть! Скорее, надо убираться отсюда!

Подтверждая мои слова, наверху что-то хлопнуло, словно петарда взорвалась. И без того бледные женщины посерели, а Райли резко скомандовал:

— Бегом!

Мы бросились к выходу, и оказавшийся первым Стини рванул дверь, распахнув её для торопившихся следом служанок.

Снаружи творилось форменное светопреставление. Люди, экипажи, лошади; женские вскрики, резкие команды (Трейси и полицейским хватило совести заниматься тем, что действительно было важно), испуганное ржание. Столб чёрного дыма над покосившимся донжоном. Стеклянное крошево на булыжниках. Хлопки на верхних этажах: неужели кто-то подложил туда фейерверки, и теперь они взрывались от жара?

— За стены, живо! — почти мгновенно сориентировался Райли.

Привратник без промедления подхватил полуобморочных женщин под локти и повлёк их к воротам, а Райли уже обращался к Эйнсли:

— Уведите отсюда леди Каннингем и оставайтесь с ней…

— А ты? — Ладоням стало больно, и я поняла, что сжала кулаки до впившихся в мякоть ногтей. — Ты ранен! Тебе нельзя!..