Чудесный сад жены-попаданки

Зато какое-то время я занимала себя тем, что шуровала кочергой в камине, помогая огню превратить бумагу в пепел и размышляя, откуда Эйнсли мог взять такого врача. Несомненно, образованного, несомненно, практика, но выглядевшего так, словно ему привычнее отнимать жизни, а не исцелять.

Но вот костерок прогорел, и мне вновь нужно придумывать, чем бы отвлечься. Вернув кочергу на место, я сделала пару кругов по кабинету и решила: всё, хватит. Пойду вниз, Этельберту давно пора закончить. В конце концов, он же не пулю вынимал, а просто чистил рану.

С этой мыслью я устремилась к двери и, распахнув её, обнаружила на пороге готовившуюся постучать Лили.

— Госпожа, господин Этельберт передал, что на сегодня закончил, — добросовестно сообщила горничная, и я с благодарным «Спасибо, Лили» заторопилась на половину прислуги.

Теперь у меня для этого был официальный повод.

— Господину Райли чрезвычайно повезло. — Этельберт говорил и складывал в саквояж бинты, корпию, какие-то флакончики, кожаный футляр (видимо, с хирургическими инструментами).

— Пуля не повредила крупные кровеносные сосуды, не разбила кость, не застряла в теле. Просто идеальный для лечения случай. Однако… — Он покосился на пластом лежавшего раненого, и тот с явным трудом разлепил глаза. — Избежать лихорадки, конечно же, не удастся. Поэтому ночью с ним обязательно должен быть кто-нибудь.

Я кивнула: ничего неожиданного в последней рекомендации для меня не было.

— Пищу больному давать самую лёгкую. — Врач закрыл саквояж и посмотрел на меня.

— Сегодня — только если почувствует голод. Обязательно поить тёплым питьём. Разумеется, соблюдать полный покой. Что касается перевязок… Скажите, кто делал последнюю?

И снова надо было подумать, но я опять ляпнула правду:

— Я.

Этельберт хмыкнул.

— Почему-то не сомневался в этом. Так вот, для перевязок я буду ежедневно приезжать в Колдшир, примерно в это же время. Однако в случае любых проблем можете делать это сами. У вас неплохо получается

— Благодарю, — искренне ответила я.

— И особенно за ваши труды. Скажите, сколько Колдшир должен…

— Нисколько, леди Каннингем, — остановил меня Этельберт. — Все расходы лорд Эйнсли взял на себя.

Надо же! И чем же Райли был обязан?.. Или это я была обязана? Но сейчас выяснить подробности вряд ли получилось бы, потому оставалось только следовать правилам вежливости."

"— В таком случае передайте лорду Эйнсли мою благодарность, и до завтра, господин Этельберт.

— До завтра, леди Каннингем.