Чучело от первого брака

Наверное, до того, как возвели монстров из стекла и бетона, квартал скромных домов выглядел привлекательно. Скорей всего тут летом буйно цвела сирень, местные кумушки, сидя на скамейках у подъездов, обсуждали последние новости, мужчины гремели за столом костяшками домино. Даже сейчас здесь ощущался аромат старой Москвы, города, где жители не запирали квартир, бегали друг к другу за солью, спичками, хлебом и рублем до получки. Во дворах гуляли дети, на шеях у них висели ключи. Все друг друга знали, осуждали Вальку из второго подъезда, которая третий раз замуж выходит в белом платье, жалели Катю из пятого дома, никак у них с мужем ребеночек не получается, дружно презирали Алевтину Петровну, полковничиху, нос она задирает, ни с кем не здоровается, сверкает бриллиантовыми серьгами.

– Алло, алло! Коля, позови Аньку! Ань! Ань! Беги скорей в универмаг, там выкинули детские шубки, цигейковые. Давай быстрей! Слышь, ты мне десятку не одолжишь до пятнадцатого? Не хватает!

И через короткое время в магазин прибегала потная Анна, совала соседке червонец и, еле отдышавшись, говорила:

– Сама в заначке еле-еле на доху для Таньки наскребла.

Я стоял около маленького дома, который на фоне многоэтажных красавцев казался убогим, и спрашивал себя: «А куда делась та Москва, небогатая, с постоянным дефицитом всего, без шлагбаумов, преграждающих въезд во дворы, без интернета, с телевизором, у которого было мало каналов. Москва, которая, посмотрев фильм после программы «Время», потом сразу ложилась спать. И где та программа «Время», в которой звучали только хорошие новости? Я не идеализирую советское время, прекрасно знаю о небольших зарплатах, о зимних сапогах, на покупку которых женщины копили год, о фарцовщиках, о том, что нельзя ругать советскую власть, иначе зашлют за можай, я знаю много плохого о тех временах.