Что-то между нами

– Не поздно ты взялась стесняться? – надсадно смеется Воинов, отнимая мою не очень-то надежную защиту. – Эмилия, посмотри на меня.

– Ну?

– Ты красивая.

Там, что ли? Боже, он сведет меня с ума!

– Слышишь?

– Угум, – а сама в стену пялюсь и дрожу, дрожу…

– Очень красивая. Исключительно. Даже жаль пользовать такую красоту.

А сам палец в меня вводит. Ох! Я невольно подкидываю бедра, впечатываюсь в матрас затылком и пятками.

– Почему это? – шепчу сдавленно.

– Ты изменишься.

– Это проблема? Тебя только девочки вставляют?

– Бред какой, господи.

Гляжу на него из-под ресниц. Челюсть напряжена, веки отяжелели… Грудь туда-сюда ходуном, а рука, которой он поглаживает мою икру, немного дрожит.

– Если только чуть-чуть.

Воинов мстительно сощуривается и чуть сгибает погруженные в меня пальцы. Я как будто у него на крючке теперь.

– Поговори.

– Да я вообще молчу. Аа-а-ах.

– Вот тут хорошо, да?

– Да! – выдыхаю.

– Сейчас-сейчас, – суетится, накрывая меня собой.

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Сплоховал.

"Казалось, вот оно, близко. Но Эмилия так сильно зажималась, так стонала сладко, что залипая на этом, я то как неумелый пацан рвал ритм, то, наоборот, срывался в настолько бешеный темп, что девчонка отъезжала, закатывая глаза. Пот катился градом по спине, капал ей с волос на лицо и ярко-розовые, искусанные и натертые моей шерстью соски. Не особенно внимательный к женскому удовольствию, с Эмилией я просто слетел с катушек. Потом только понял, что передержал.

– Не могу больше… Пожалуйста…

Разглаживаю языком болезненный излом бровей. Ресницы Эмилии трепещут. Тонкие ноги, недавно обвивавшиеся вокруг моих бедер, теперь безвольно раскинуты. В глубокой ямке между ключиц мерцает лужица пота.

– Сейчас… Сейчас.

Ну, нельзя же это оставить так! Облизываю пальцы и проталкиваю руку между нами. Эмилия, не сумев перехватить эмоции, болезненно морщится, мол, когда ж ты уже отстанешь? И от того вдвойне херово.

Выругавшись, снимаю резинку и довожу себя в два напряженно глубоких толчка. Оргазм – бледная тень того, каким он мог бы быть. Удовольствие вымученное и болезненное. Качественно ее заливаю. Потом буквально на себе тащу в душ. И мою ее, едва стоящую на ногах. Сам мою.

Вернувшись в кровать, Эмилия в один момент отрубается. А я-то выспался. Можно ехать в офис.