Что-то между нами

А если начнешь путать берега, я тебя одерну. И уж поверь, найду, чем занять твой рот.

Дыхание рыжей сбивается. Взгляд устремляется к сложенным на коленях рукам.

– Эмилия…

– М-м-м?

– Ты же понимаешь, что у меня пакет олл-инклюзив, правда? – Кивает. – Уверена, что потянешь мой аппетит?

Снова кивает, глядя на руки. Спина прямая, как доска, и только малышка-грудь, которая у нее все же есть, как я успел убедиться, трепещет под тонким свитерком. Уж не знаю, на что там она насмотрелась в своей коротенькой жизни, но это не лишило ее стыда.

Ладно. Девичье смущение Эмилии даже очаровательно в гомеопатических дозах.

Веду ладонью по коже сиденья. Сгребаю нежную ручку и, вновь откинувшись на подголовник, кладу на распирающий брюки бугор. Детка теряется всего на секунду. Потом торопливо меняет положение на более удобное, прижимаясь грудью к моему плечу, и одновременно с этим меняя руку. Несколько раз легонько сжимает. Этого, конечно, абсолютно недостаточно. Да и не пацан я, чтобы на заднем сиденье в машине тискаться.

Но, блядь, хорошо-то как!

Лениво поворачиваю голову. Закушенная губа, все те же лихорадочно горящие скулы и брови рыжие, сосредоточенно сведенные вместе. Ну, просто отличница у доски. Ржу про себя. Большим пальцем касаюсь губы, освобождая сочную мякоть от острых зубок, фиксирую подбородок и накрываю ее рот своим.

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Все-таки в книгах врут. Со шлюхами целуются. Еще и как! Страшно даже становится, что я не поспею за развитием событий. Разочарую. Сделаю что-то не то. Воинов мужик явно искушенный, а я… Нет, я целовалась, конечно.

С тем же Стасом, когда он уж очень сильно настаивал, но эти поцелую совершенно не подготовили меня к происходящему. Сейчас я даже не уверена, что этот напор можно вынести. Воинов сметает меня как смерч. Перед глазами мельтешит, голова ненормально кружится. Кажется, теперь я понимаю, почему целоваться нужно, зажмурившись. Иначе это просто не выдержать. Я с тихим мычанием опускаю ресницы. Воинов отрывается от меня, напоследок куснув губу:

– Что?

Трясу головой, мол, ничего.

Ничего… Просто так со мной еще не было. Я будто в огне горю. Мне дышать нечем, словно весь кислород ушел на поддержание этого пожара. Дыхание Роберта тоже сбилось. И то, что я – причина этих его надсадных вдохов, кажется мне совершенно невероятным. Как это может быть? Что я… я заставляю его это чувствовать?

Мамочки…

Успокаивающе глажу пальчиками его жесткие, как проволока, волосы. Неудивительно, что он стрижется так коротко.