Что-то между нами

– Ну, тогда просто продадите. Лет через пять мои фотографии будут стоить дорого, уверяю.

– Кто-то очень самоуверен, – посмеиваюсь.

– У меня талант. Вы просто еще не поняли.

Палец соскальзывает. Страница Макрона сворачивается, и моему взгляду предстает, как я понимаю, профиль самой Эмилии. Прокручиваю ленту. Надо ли говорить, что раньше я никогда не задумывался над тем, что она снимает? Сказать, что девчонка меня удивила – ничего не сказать. Это не какие-то модные фото. Это… другое. Миля фотографирует жизнь такой, как она ее видит.

На ее снимках запечатлены то какие-то беспризорники на фоне Сити, то люди, ждущие свой автобус в какой-то глуши, то алкаш, привалившийся к витрине модного магазина. Я не знаю, как ей удается найти такой ракурс и такую форму, что одна единственная ее фотография как будто рассказывает целую историю. В конце концов, на них запечатлена всего лишь картинка. В отличие от автора, зритель не знает ее предыстории. Ее рассказывает сама фотография.

– Эй! – Эмилия возмущенно выдергивает из моих рук телефон.

Наши взгляды встречаются, намертво врастая друг в друга. – Что? – вновь подбирается рыжая. – Фигня, скажете?

– Нет, – откашливаюсь я, – у тебя правда талант. Как ты это делаешь?

Глаза Эмилии пускаются в пляс по моему лицу. Она как будто не может поверить, что мне в самом деле интересно. Между нами опять на ровном месте искрит. Выхожу из-за стойки и, чтобы занять руки, набираю воду в чайник.

– Один замечательный мастер сказал, что хорошим фотографом можно стать, если видеть будущее на секунду вперед.

У меня есть к этому врожденная способность.

– Значит, все-таки ведьма?

– Наверное. Но не обольщайтесь. Мне еще учиться и учиться, чтобы достигнуть того уровня, к которому я стремлюсь.

– Значит, не такие уж и ценные мои портреты? – усмехаюсь, чтобы как-то понизить градус непонятно откуда взявшегося между нами напряжения.

– Мои портреты все равно лучше, чем те, что я видела в сети. Не волнуйтесь – не продешевите.

– Думаю, я не стану их продавать. Использую, если мне вдруг приспичит написать мемуары.

– Интересно. А про аварию там будет главка?

– Все никак не простишь, что тебя крайней сделали?

– Ненавижу таких…

– Каких?

– Таких, как вы. Думающих, что им все позволено.

Блики на дне ее морских глаз сгущаются. Взгляд – что жидкое золото. Жжется. Стиснув зубы, я резко меняю тему:

– Ты квартиру выбрала?

– Мне все равно, где жить.

– Картонная коробка подойдет? – психую.

– Дело к зиме. В картонной коробке будет холодно.