Что-то между нами

А та, зараза, кружится. Ничего-ничего, пройдет – убеждаю себя. Я справлюсь. Я все-все вывезу.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

– Папа! Ну, наконец-то! Есть разговор.

Отвечать не спешу. Смотрю в окно, сунув руки в карманы. С наслаждением подставляю лицо совсем уж по-осеннему холодному ветру, проникающему в распахнутую настежь дверь. Будет дождь. С севера, затягивая прозрачную голубизну, стремительно надвигается темно-фиолетовая полоса. Серо, будто так до конца и не рассвело.

– Опять разговор? Тачку я тебе вроде отдал.

Угу. Еще неделю назад.

Надоело Милкино нытье слушать. Особенно в дуэте с Тамарой. Пожизненное наказание сменилось испытательным сроком. Не прошло и двух месяцев. Милана клятвенно обещала быть внимательнее. Плюс я ее отправил на курсы экстремального вождения. А еще предупредил, что в следующий раз не стану ее вытаскивать. Милка покивала, но, естественно, мне не поверила. Да я и сам не очень-то себе верил. Куда ее, дуру, денешь? Своя же.

– Я по другому поводу.

– Это по какому?

– У Юры моего день рождения.

– Поздравляю. И что?

– Не сейчас, – машет Милка рукой. – Через две недели. Он устраивает вечеринку в Дубае, заказывает борт для друзей, апартаменты. В общем, я хочу полететь.

– Исключено. Одна ты никуда не поедешь.

– Я не одна, пап, – закатывает глаза, – в этом весь смысл.

– Когда планируется мероприятие?

– Двадцать седьмого.

– Это же рабочая неделя. Тебе в универ не нужно?

– Универ никуда не денется. Мне в него всегда нужно. Устала – жуть. Отдохнем под солнышком, и снова в бой.

Там море, бархатный сезон, папусь. А здесь – сам видишь, – поджимает губы.

– Кто из взрослых будет?

– Ну каких взрослых? Мы сами взрослые. Юре вообще двадцать.

Ага. Как же. Представляю, что это будет за шабаш. Золотая молодежь, алкоголь рекой, наркоту ж наверняка какие-нибудь придурки притащат. А там законы – жесть. И своя юрисдикция – даже я буду бессилен.

– Нет, Мил даже не мечтай, – осекаюсь, отвлекаясь на запиликавший телефон.

– Но…

– Минуту!

Непонимающе гляжу на имя абонента.

Кто это? Какой Юлий Борисыч? Имя скользит по экрану бегущей строкой и заканчивается пояснением «зав травмы». Брови невольно взлетают вверх. Свой номер я оставлял Юлию Борисовичу, чтобы он держал меня в курсе состояния рыжей. С тех пор как она выписалась, прошло почти полтора месяца, так с чего вдруг этот звонок?

– Воинов.

– Доброе утро, Роберт Константинович. Извините за беспокойство, но я совершенно не знаю, к кому еще мне обратиться.

– Я вас слушаю.