Что-то между нами

Смотрю, как он пробивает двоечку, подпрыгивая, как боксер, посреди заледеневшей дорожки, и звонко смеюсь.

– Мы сошлись на том, что прогулка перед сном полезна для здоровья.

– Сейчас минус тридцать, Эмилия! Завтра мы наверняка сляжем с воспалением легких.

– Я не против. Будет круто – зависнуть здесь аж на целую неделю. Или даже две.

– Тебе так понравилась эта дыра? – Олигарх глядит на меня с уморительным недоверием. И я снова, откинув голову, смеюсь.

– Мне понравился ты!

Я на эмоциях разбегаюсь и запрыгиваю на Роба.

– Эй! – ошалело моргает Воинов.

– А говорил, я легкая! – ухмыляюсь, зачерпываю снег и, пока он не разгадал моего замысла, засовываю ему за шиворот.

– Месть моя будет страшна! – рычит в ухо Роберт. Я задиристо отвечаю ему «помечтай». И тем самым явно его провоцирую. Потому что он действительно мстит мне. Мстит жестоко. Когда мы, мокрые с головы до ног, возвращаемся в номер, Воинов сначала затаскивает меня под горячущую воду, а потом начинает игры со льдом, добытым из ведерка для охлаждения шампанского.

– Роб! Нет… Я не могу…

Уворачиваюсь от ледышки, которой он скользит вверх по животу к груди. Его глаза пьяные, но уже скорей от меня, чем от алкоголя. Олигарх выглядит помолодевшим на десять лет и абсолютно безбашенным.

– У тебя самые красивые соски, которые я когда-либо видел.

Вот как… как в такие моменты, когда он сам заходит за очерченные им же линии, не терять голову? Я не знаю.

– И сиськи отпадные. Я могу вобрать их в рот целиком.

Да знаю я! Роберт уже неоднократно так делал. Но когда он берется повторить этот фокус, я ничуть не возражаю и лишь сильней сжимаю простынь в скрюченных желанием пальцах. Его рот обжигающе горяч, а прикосновение кубика льда на контрасте так остро, что заставляет меня кричать.

– Ты себя только в примерочных фотографируешь?

– А?

Воинов скатывается. Извлекает из кармана брюк телефон, берет меня голую и до предела возбужденную в фокус и… делает кадр.

– Ты что? А если тебя взломают?

– Кишка тонка. – Роб скользит кубиком от соска вниз. – У меня на телефоне такая защита, что взломать его нереально.

– А если… – всхлипываю я, находясь в чувственном полубреду.

– А если… Все узнают, какая у меня красивая девочка.