Что хочет женщина…

Они покатились к ближайшему кусту. Хайд-Джонс был хорошо сложен, но был высоким и худым. Стюарт, никогда не претендовавший на подобную элегантность, был шире в плечах и массивнее, да к тому же на десять лет моложе. Он почти не ощущал ударов, которые умудрялся наносить ему Хайд-Джонс. Когда Уэр оттащил Стюарта, его противник лежал на земле, держась за живот. Из носа и рта хлестала кровь.

– Довольно, – пробормотал Уэр, поднимая Стюарта. Тот оттолкнул его, но не двинулся с места. Только одернул фрак, приводя себя в порядок.

– Предлагаю вам насладиться красотами Европы, – бросил он лежавшему на земле человеку. – Если еще раз попадетесь мне на глаза, вполне возможно, мне придет в голову проверить, не смогу ли и я увернуться от казни за убийство.

Хайд-Джонс что-то прорычал, но продолжал лежать. Стюарт глянул на Роберта, который покачал головой, и посмотрел на Уэра:

– Вы не…

Герцог кивнул и мрачно уставился на Хайд-Джонса. Уэр позаботится о том, чтобы негодяй либо покинул город, либо получил все, что заслуживает.

Стюарт пробормотал Уэру какие-то извинения и направился в зал.

Двадцать минут спустя Стюарт Дрейк уже колотил в двери родительского дома.

– Леди Гриффолино вернулась?! – рявкнул он, протискиваясь мимо Фрейкса.

Один из лакеев Трокмортона видел, как Шарлотта уходила пешком и без ротонды. Стюарт был вне себя от беспокойства: если ее здесь нет, он не знал, где искать дальше.

– Да, сэр. Она ушла к себе. Сэр! Мистер Дрейк! – потрясенно воскликнул дворецкий, когда Стюарт побежал наверх, перепрыгивая через ступеньку.

Он постучался и тут же распахнул дверь.

Она стояла у окна, спиной к нему, все еще одетая в синий шелк. Но Стюарт видел, как напряжены ее плечи и рука, сжимавшая край шторы.

– Шарлотта!

Она вздрогнула и обернулась:

– Мистер Дрейк! Что подумают люди? – с издевкой осведомилась она. Он замер.

– Я ложусь спать, – продолжила Шарлотта, вновь повернувшись к окну. – Доброй ночи.

– Я должен был видеть тебя, – выдохнул он, прикрыв дверь и снимая шляпу. – Как ты?

– Должен был? – усмехнулась Шарлотта.