ЧОП «Заря». Книга третья

С трудом, но еще можно было прочитать крупные буквы: «ГОРДЕЕВ и СЫН», а под ними полустертые поменьше: «ОХОТНИКИ ИМПЕРАТОРСКОГО ОРДЕНА».

— Может, снести это все к хренам? — заговорщически промурлыкала Банши, легонько толкнув меня в плечо. — И заново отстроить? Поди дешевле будет, а Захар? Я даже знаю, куда заряды заложить. Два, максимум три, а?

— Снести? Да как у тебя язык поворачивается, — возмутился управляющий, — Даже думать не смей! Этот дом еще прадед Гордея строил. Снесет она, курица недоделанная…

— Надо новую вывеску заказать, — я перебил ворчание железяки.

— Правильно, — вздохнул управляющий и потряс в руке ржавым ключом. — Тут приемная за дверью, слева мастерская, а справа оружейка. Комната отдыха и приема пищи, да спальни бойцов и прислуги. Что-то типа маленькой казармы. Было время, здесь по сменам жили, большой отряд тогда был, эх…

— Дай ключ, помогу, — ржавый замок заело, и одной рукой Захар не справлялся.

— Держи, — управляющий отошел и посмотрел вверх, — А на втором этаже господская часть целиком и вход с террасы отдельный. Спальни, гостиная. Еще выше, под самой крышей библиотека с кабинетом. За домом сарай был, его можно для моторки приспособить.

Замок заскрипел, когда я протолкнул ключ в скважину, и заклинил. Аккуратно, чтобы не сломать, я начал давить на толстую медную ручку, то поднимая перекошенную дверь, то притягивая, одновременно подворачивая ключ.

Из дома повеяло затхлым, давно не проветриваемым воздухом. Запахло пылью и плесенью с примесью чего-то, напоминающего продукты гниения.

— Оуч, здесь или мышь повесилась, или пауки насрали, — над моим плечом показался симпатичный носик блондинки. — Дай пройти, обожаю такие дома! Мне, чур комнату наверху.

Я пропустил Банши вперед, а потом и Захара, который успел где-то разжиться коптящими, но довольно светлыми фонарями. Забрал один и зашел внутрь.

Толстый слой пыли покрывал защитные чехлы на мебели, искажая их форму. По идее, должен был быть стол секретаря в приемной, вешалка и стулья для посетителей, но утверждать, что так и было, я бы не стал. Над головой висела, затянутая паутиной, широкая люстра, а на стене старое зеркало без покрывала.