ЧОП «Заря». Книга третья

Она стояла за спиной проверяющего, чуть склонив голову набок. Правой рукой держа его за горло. Черные татуировки смешивались с грязью и кровью, текущей из шеи Киянки.

Показалось, что в руке у нее керамбит, но это были когти. Большой палец уже воткнулся под горло, а указательный с длинным черным когтем медленно перерезал шею.

Ведьма вздрогнула, кайфуя и ощущая, как мурашки бегут по ее тощему телу, прохрипела что-то резкое на неизвестном мне языке, слизала кровь с когтей и толкнула Киянку в нашу сторону.

— Спасай колобка, я разберусь! — крикнула Банши, подобрала камень с пола и метнула его чудовищу в лоб, вытягивая на себя, — Стеча, ныкайся!

А когда оно с ревом, распахнуло крылья, ломая остатки потолка и круша балки, бросилось на нее, метнула уже свое фирменное. С липким чпоком к груди горгульи приклеилось два цилиндра. Банши бросилась к Гидеону с Захаром, чтобы их прикрыть.

Я ускорился, проскочил под крылом у каменной туши, кувырком уйдя к ней за спину.

"«Все-таки это была она…» — Муха замкнул круг воспоминаний, и до меня снова донесся голос Банши:

— Матвей, скорее! Прикончи эту гадину! Не дай ей уйти!

Глава 17

— Белка, след! — засиделся горностай, материализовался, грозно рыкнул и помчался на выход.

Эх, мне бы столько бодрости! Я проверил, цела ли еще сумка с кофейником, и не растерял ли я запас одноразовых огневиков — нечто среднее между небольшим факелом и спичкой для камина. Два где-то выскочили, но три штуки еще на месте. Полынь не высыпалась, печать на хитрой конструкции для активации не слетела.

Дробовик искать не стал, решил, что «задиры» хватит, да и, честно говоря, руки все еще дрожали. Хотя с каждым шагом тело включалось, похрустывали суставы, скрипело потертое седло, но я ускорялся.

Проходя мимо Банши, получил и заряд бодрости в виде брошенного мне в голову эликсира. Блондинка кивнула, довольная проверкой моей реакции, а я в два глотка осушил энергетик. А теперь по газам!

Выскочил на улицу в проходной дворик, заваленный каменными осколками и кусками битого шифера. Осмотрелся, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в сгустившейся темноте.