Игрушка для бандита

Не удивлюсь если так и сидит на одном месте. Будешь прессовать — будь понежнее.

Арес ушел, а я так и сидел, глядя на бестолковые бумаги. Подумав пару минут, решил проверить девчонку. Когда вошел, она даже не пошевелилась. Так и лежала на постели, скрючившись. Учитывая, как мы вчера поговорили, это было как минимум странно. Подошел поближе и посмотрел ей в лицо.

Безразличный взгляд, опухшие веки. Плакала. И, судя по всему, не мало.

— Расскажешь? — спросил я, ожидая хоть какой-то реакции.

Но ее не было. Ожидаемо.

— Выпить хочешь?

Очень медленно она перевела на меня абсолютно пустой взгляд и кивнула.

Что же с тобой случилось, храбрый заяц? Принес бутылку вискаря, решив, что вином тут не обойдешься. И налил ей стакан. Девочка поднялась и залпом выпила до дна. Закашлялась, конечно. Глупышка. Кто так пьет?

— Еще, можно? — хрипло попросила она.

— Зачем?

— Чтобы стало небольно, — бесхитростно призналась она. И я налил треть от стакана. Больше — нельзя. И так-то перебор.

Маша сидела, глядя перед собой, словно забыла обо мне.

— Расскажи, что случилось.

— А какая вам разница, — пьяно улыбнулась она, увернувшись от моей руки. Точнее попытавшись. — Пришли трахать? Так давайте! Что там сегодня? Хотите минет?!

Маша попыталась сползти на пол, пришлось вернуть на место.

— Не хотите? Давайте тогда так, по классике. Раком встать? Или на спине удобнее?

Она стала стягивать футболку, отвернувшись, а когда осталась в одном белье и принялась за джинсы, я заметил слезы в ее глаза.

— Да успокойся ты, — прикрикнул я, не выдержав этого.

— Ну что же вы не берете! Ведь меня для этого вам подложили!

— Подложили?

— Ну, продали, подложили, — фыркнула она, пытаясь справиться с ремнем. — Предоставили товар в распоряжение.

Она еще что-то невнятное пробормотала, но основную мысль я понял.

— И кто продал? — как можно спокойнее спросил я, удерживая ее руки.

— Так мать и продала. Моя собственная мааааать… — пьяно протянула девочка. — Ей можно все… Даже продать мужчине…

Девчонка плыла все сильнее, и мне наконец удалось уложить ее на постель.

— Какой же вы черствый, Волков, — проворчала, пока укрывал ее. — И люди для вас игрушки…

Ее голос затих, а я решил, что делать мне пока здесь больше нечего. Вышел и набрал номер Ареса.

— Уже уехал?

— В дороге. А что?

— Пробей-ка мне мать Маши. И всех с кем она общается.