Игрушка для бандита

И это не самое плохое качество для женщины, — негромко произнес Олег и едва ощутимо провел свободной рукой по моей щеке. — Иди к себе, зайчонок. И запомни как следует, что бывает с теми, кто меня предает.

Пауза затянулась, и мне пришлось развернуться, чтобы послушно вернуться наверх, но… Было стыдно и неловко, и я корила себя за собственную слабость, но ради Димки я готова была унижаться.

— Я хотела… — прокашлялась, развернувшись к хозяину дома. — Можно мне…

— Ах да, ты ведь для чего-то искала меня.

— Да.

— И в чем же дело? Готова попросить меня о помощи?

— Да…

— Я слушаю.

— Мне… — Во рту пересохло, и каждое слово давалось с огромным трудом. — Мне нужны деньги.

Олег иронично усмехнулся и подошел поближе. Теперь свет лампы хорошо освещал его лицо, и я могла различить снисхождение во взгляде.

— И сколько?

— Сто тысяч, — едва не плача произнесла я. Щеки горели от стыда. Наверное, этот момент был еще большим унижением, чем то, что я пережила от шуток Ареса. Там хотя бы не было моей вины, а тут… Я сама сознательно шла на сделку с дьяволом.

— Ты продержалась дольше других, зайчонок. Но сразу поставила высокую планку, — ухмыльнулся между тем Волков. — Зачем тебе такие деньги?

— Это мое дело. Если вы не хотите помочь…

— Ну, почему же. Меня такой цифрой не смутить. Но я хочу знать — зачем тебе деньги.

Было горько и стыдно признаваться в собственном бессилии. И я не смогла. Мотнула головой и, развернувшись, ушла. Пока поднималась корила себя за идиотизм — разве такой человек, как Волков, мог сделать хоть что-то хорошее просто по доброте душевной? Конечно, нет. Я не сомневалась, что если бы я ответила на его вопросы, он бы в конце концов помог. Но сначала — поиздевался бы вдоволь.

"И только когда забралась в душ и включила горячую воду, чтобы смыть с себя безумие, произошедшее внизу, поняла, что совершенно забыла спросить про больницу! Разрыдалась, как дурочка, что так сглупила. Пойти сейчас к зверю, которому не ответила, было плохой идеей. За эти дни я уже поняла — Олег не терпел, когда его не слушались. И наказывал. Удивительно, что он не стал требовать ответа, а просто отпустил.