Чистилище. Янычар

Мы с вирусом как братья… Плечом к плечу против этого говенного мира. Кто-нибудь меня всерьез воспринимал? Кравец – туда, Кравец – сюда! Все, закончилось. Я, прежде чем на Готланд рвану, тутошними бункерами займусь. Мутанты что – ерунда. Плотный огонь решает все. Не лезть под землю, достать бункера снаружи. Копать и взрывать. Взрывать и копать. И одного за другим – выжечь. Какого хрена – они все жизнь нами командовали, всю жизнь указывали, что делать, а когда действительно понадобилось – оставили всех – ВСЕХ – подыхать на улицах, а сами… Вот я их и достану… Я, Андрей Иванович Кравец, прапорщик Российской армии! Красиво получится – прапор прищучит всех, кто еще живет и прячется.

– Что? – устало спросил Янычар.

Его разговор утомил неожиданно сильно. И… Янычар скрипнул зубами. Кравец ведь говорит то, что и сам Янычар думал. Ведь почти дословно! Мы с вирусом братья. Мы убиваем… Выживут сильнейшие, пусть год, пять, но проживут. А остальные – подохнут. Будто с самим собой сейчас разговаривал Янычар.

Прапорщик Российской армии Кравец прав. Он сволочь, мерзавец и убийца, но он прав. Нет смысла жить этому миру. Нет смысла. Янычар решил, что нужно просто отойти в сторону и переждать. Кравец решил, что миру, застывшему над пропастью, нужно дать пинка. Врезать каблуком по пальцам, которыми человечество все еще цепляется за край бездны.

И уничтожить вакцину – это да, это доказать всем – в первую очередь себе – что ты, прапорщик Кравец, самый сильный человек на Земле.

Пройти полторы тысячи километров на танках и БМП – реально. Сто километров в день, чуть больше двух недель на все путешествие. До Питера – и того меньше. Вокруг полно заправок и нефтебаз. Пока все это еще не сгорело, пока бензин не скис в хранилищах, а дизтопливо не превратилось в помои – можно добраться до какого-нибудь порта и выбрать себе любой корабль. Адрес известен – остров Готланд.