Чистилище. Янычар

– Я требую, – полковник прищурился, глядя в лицо Петруненко, – я требую немедленно прекратить…

– Ага! Сейчас! – Петруненко оглядела толпу с ухмылкой, словно приглашая всех в свидетели или даже соучастники. – Уйди с дороги!

Теперь она ударила полковника в лицо. Наотмашь, ладонью. Так она частенько ставила на место своего мужа в семейных ссорах. Удар получался не болезненный, но оскорбительный. И очень звонкий – именно то, что требовалось для развлечения толпы.

Удар – полковник перехватил руку и отбросил ее прочь.

– Ты что творишь, подонок! – взвизгнула Таисия, отлетая к своим союзницам и повиснув у них на руках. – Вы видели, что он творит? Он на меня руку поднял! Ты, сука, на женщину руку поднял! Тварь! Ты еще выстрели в меня, выстрели!.. Вы же видели – оне меня ударил! Ударил!..

Толпа замерла.

Вот сейчас… Вот в это мгновение все могло произойти. Передние ряды прекрасно видели, кто именно пытался ударить, остальные только слышали крик Петруненко.

Секунда. Вторая. Третья.

Невообразимо долгая пауза. Тишина в столовой, только ребенок в дальнем углу спрашивал у матери, почему тетя кричит, а та что-то отвечала неразборчиво.

– Да я же тебя, суку… – Петруненко ощерилась. – Я же тебя и твою бабу… и щенка… Мы все… Все мы… Мы…

В закрытом помещении выстрел из ПМ грохнул оглушительно, пуля ударила Таисии Петруненко в бедро, швырнула женщину на пол.

– Справедливости хочешь? – спросил полковник и поднял пистолет, направив его дулом на замершую толпу. – Все вы хотите справедливости?

Петруненко истошно кричала, схватившись за ногу, кровь текла на пол, растекалась лужей.

– Все поделить? Сигаретку после кофе? Пятьсот хозяек на кухне?.. – Полковник усмехнулся, рассматривая женщин поверх ствола пистолета.

"У него в пистолете осталось семь патронов. Если сейчас толпа на него бросится, то он не успеет выпустить даже эти семь патронов. Его порвут в клочья, а потом… потом разнесут здесь все, кто-то доберется до оружейного склада и станет наводить порядок… И даже, может, наведет. Ценой нескольких сотен жизней. Или всего нескольких десятков.

– Вы что, не понимаете? – спросил Иванченко, опуская оружие.