Чёрный всадник

— Да беги же, холера ясная! — воскликнул Иваник, не замечая, что перенял от Спыхальского его излюбленное ругательство.

Но бежать уже было поздно. Ордынцы стремительно приближались. В воздухе просвистели стрелы, и одна из них впилась Иванику в руку. Он неуклюже взмахнул высоко поднятой саблей, вскрикнул и стал медленно оседать на землю. На белой полотняной рубахе быстро расплывалось красное пятно.

— Зинка! — позвал Иваник. — Спаси! Погибаю…

Кузьма нагнулся, чтобы вытащить стрелу, но не успел: прошелестел аркан и обвился вокруг шеи, затягиваясь.

— Прикончить их, батько? — услышал Кузьма юношеский голос.

Рожков открыл глаза. Над ними стояли два всадника: один молодой с хищной улыбкой, второй — пожилой человек с густой чёрной бородой.

— Не нужно, Чора, — ответил старший. — За них на невольничьем базаре дадут кое-что… Прикажи связать их!

— Хорошо, батько, — сказал молодой и крикнул воинам: — Эй, люди, свяжите их и отправьте в наш стан!

Людоловы длинными узкими сыромятными ремнями из невыделанной лошадиной шкуры связали руки Иванику и Рожкову.

Набег продолжался недолго. Орда налетела внезапно, как вихрь среди ясного дня, но, получив отпор, начала сразу отступать, захватив сотни пленных и подпалив несколько строений. Казаки и стрельцы повсюду выбили ордынцев за границы города, и они, промчавшись по околицам, вскоре исчезли, оставив после себя трупы, пожарища и плач родных по убитым и по угнанным в плен.

Каменец

1

Отряд Палия остановился в чаще Краковецкого леса, самого крупного на Подолии в те времена. Лес не только мог защитить от постороннего глаза и внезапного нападения врага, летом он был для воинов родным домом со щедрым столом. Здесь можно было пасти коней, строить курени и без опасений разводить костры. В лесу водилось множество всякой дичи: зайцы, дрофы, гуси, косули, лоси, медведи.

Выбрав у ручья под горой, где били ключи, ровное местечко, Палий приказал казакам ставить курени, а сам подошёл к Арсену, который стоял в сторонке с Романом и Спыхальским. Неподалёку на сломанном дереве сидела похудевшая, загрустившая Вандзя. Опустив голову, она потупила взгляд в землю и, кажется, ничего не замечала вокруг.