Чистилище. Финал

Своим ходом эта машина уже не пойдет. Тут требуется капитальный ремонт, и я не гарантирую, что это поможет, техника сильно изношена, сэр, и непонятно, что покажет детальный осмотр. Вытаскивать её из ямы будем сутки. Улица узкая, перпендикулярно яме другая машина не подойдет. Предстоит продумать, как поставить её на гусеницы. Потом ещё вытягивать. Почва намокла, это будет непросто. Я уже не говорю о транспортировке на борт корабля, она же своим ходом не пойдет…

– Достаточно! – прервал его полковник. – Я понял ситуацию! Снимите с неё всё, что может представлять хоть какую-либо ценность, и взорвите! Помните, зарам не должно достаться ничего, кроме обгорелой груды металлолома! Сделайте это!

– Да, сэр! – козырнул ремонтник, и Левински направился к ожидающим его офицерам морпехов.

При этом он скользнул по еле живому от переохлаждения Димке таким взглядом, будто это Димка виноват в потере амфибии и вообще во всех бедах мира, включая эпидемию. Димка мысленно впился зубами в горло Штурвалу… и словно накаркал.

– Малинин! – Окрик Левински заставил несчастного Димку вздрогнуть: – Ко мне! Немедленно!

Дрожащий одновременно от озноба и испуга Димка на негнущихся ногах поспешил к группе престарелых офицеров, с хмурыми недовольными физиономиями обсуждающих что-то с полковником.

Он даже успел понять обрывок фразы, брошенной на английском одним из майоров: «…был бы я моложе, я бы сам сделал это! У меня одного опыта больше, чем у всех этих молодых вместе!». Увидев приближающегося Димку, офицеры прекратили обсуждение и уставились на него.

– Офицер Малинин! – Левински вновь воткнул в Димку взгляд, словно арбалетный болт. – Я хочу, чтобы вы снова рассказали нам о Штурвале. И на этот раз подробно! – Он смерил трясущегося Димку недовольным взглядом и коснулся вставленной в ухо гарнитуры рации: – Принесите ему одеяло! – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Всё, что вы знаете о нем, Малинин, включая самые мелкие детали! Я хочу, чтобы вы также вспомнили то, что слышали о нем от других людей!"

"Димка, проклиная тот день, когда этот мерзкий Штурвал появился на свет, принялся рассказывать то, что он уже рассказывал полковнику ранее, терзая память попытками вспомнить что-либо новое.

По выражению лица Левински было понятно, что ничего нового и более ценного он от Димки не слышит, и Димка чуть не плакал. Ну разве он виноват?!! Если он действительно больше ничего о Штурвале не знает! О нём постоянно куча всяких баек ходила нереальных! Поэтому и запоминать их особого смысла не было.