Чёрный Рыцарь

— Как заставить меня почувствовать себя хорошо?

Я все еще лежу на спине, но внимание не отвлекается от нее. Я хочу запечатлеть ее в своем сознании, чтобы, когда я проснусь, эти воспоминания не исчезли.

Возможно, проснувшись, ее вкус тоже останется на моих губах, и я вспомню, как она извивалась у меня во рту и кончала мне на язык.

Это другое, чем порно. Там они издают неглубокие, фальшивые звуки. Тихие всхлипы и вздохи моего сна были пыткой для члена.

— Я не знаю.

Она обхватывает руками основание моего члена, и я издаю глубокий горловой стон.

— Ты никогда не делала этого раньше?

Она один раз качает головой. Я ухмыляюсь, зная, что мой сон скажет то, что я хочу услышать больше всего.

— Почему нет?

Она приподнимает плечо.

— Обещай, что не сочтешь меня странной.

— Ты не странная, ты слегка странная.

— Обещай, — настаивает она.

— Отлично. Обещаю.

Она прикусывает уголок губы.

— Я думала, это будет противно.

— Что насчет сейчас?"

"— Это совсем другое. — ее щеки краснеют. — Я хочу этого.

— Потому что это я?

Она один раз кивает, проводя пальцами вверх и вниз по моей длине.

Рычание, которое вырывается из моего горла, это рычание животного. Я не должен получать от этого удовольствие, но это самое сильное, что меня заводило за всю мою жизнь.

— Скажи это вслух, Грин.

— Потому что это ты, Ксан.

Ее глаза остаются на мне, когда она опускает голову и берет меня в свой горячий маленький рот.

Она мягкая, слишком мягкая, когда облизывает меня своим крошечным язычком маленькими поглаживаниями.

Я испытываю искушение позволить ей двигаться в таком темпе вечно, просто чтобы увидеть, как ее голова качается вверх и вниз, чтобы она оставалась такой до конца времен.

Хотя у моего члена другие идеи. Это достаточно мучительно.

Я наклоняюсь и зарываюсь пальцами в ее зеленые пряди. Она стонет, как лучшая эротическая фантазия.

— Ты убиваешь меня, Грин.

Ее ответ в виде движений ускоряется, но недостаточно быстро или недостаточно жестко.

— Посмотри на меня, — говорю я ей.

Она делает это, ее глаза такие огромные, что я почти вижу в них свое отражение.

— Я возьму все под контроль, и это может причинить боль.

Не знаю, почему я говорю ей это, но даже если она сон, она все равно моя Грин, в я всегда рассказываю своей Грин все.

Она медленно кивает, но ее губы дрожат вокруг моего члена.

Обхватив ее голову обеими руками, я игнорирую боль в забинтованной ладони и толкаю бедра так, оказываясь глубоко в задней части ее горла, как я всегда мечтал.