Чёрный Рыцарь

Это так странно, как все плохое случается в одно мгновение.

Бабушка тоже покинула меня в мгновении. В одну минуту она сидела с нами, а в следующую у нее остановилось сердце. Она была рядом, улыбалась мне, давала мороженое и рассказывала историю, а потом моей единственной бабушки не стало.

Теперь только я, мама и папа.

Я ненавижу, когда только я и они. Потому что папа много работает, и я не могу проводить с ним много времени. А мама... ну, я не существую перед ней, не так, как когда я существовала с бабушкой.

Она была моим миром. Теперь я его лишилась.

Пока я стою и смотрю, как отъезжает машина тети Саманты, а Ксан бежит за ней на своих ножках, в груди становится больно, так же, как и тогда, когда не стало бабушки.

Мое сердце громко и сильно бьется в ушах. Я не слышу криков и рыданий Ксана. Я слышу свое, когда бабушка упала на пол, закрыла глаза и так и не проснулась.

Тогда я поняла, я просто поняла, что потеряла что-то, что никогда нельзя будет вернуть.

Моя жизнь изменилась раз и навсегда.

Точно так же, как у Ксана.

Он ударяет по багажнику машины, но вместо торможения красная машина издает громкий звук, набирая скорость.

— Мама, не уезжай! — Ксан бежит за ней, его тапочки шлепают по улице. — Не оставляй меня, пожалуйста. Я буду хорошим мальчиком. Я о-обещаю.

Его слова перетекают друг в друга, смешиваясь со слезами.

Мои ноги двигаются сами по себе, сначала медленно, потом я бегу так же быстро, как Ксандер за красной машиной.

Эта машина напоминает монстра с раздувающимися ноздрями и красными рогами, но никто из нас не останавливается.

Он все еще кричит и плачет, звук громкий в тишине улицы. Его тапочка соскальзывает с правой ноги. Он снимает другую и продолжает бежать босиком, не обращая внимания на мелкие камешки асфальта. Я останавливаюсь на секунду, чтобы поднять его тапочки в одну руку, в то время как мороженое тает в другой. Оно начинает становиться липким и создавать беспорядок, но я не отпускаю, следуя за Ксаном.

Ему больно, а мне не нравится, когда ему больно. Мне не нравится, когда кому-то больно, но еще больше я ненавижу, когда это происходит с ним.

Я чувствую привкус соли и понимаю, что мои щеки тоже мокрые от слез.

— Остановись, м-мама! — спотыкается Ксан, но спохватывается и продолжает бежать.

Звуки, которые он издает, прерывистые и такие гортанные, что похоже на дыхание животного.

Машина исчезает за углом. Ксан не останавливается.