Чёрный Рыцарь

Словно она каким-то образом искала этот шанс на свободу, шанс, когда она сможет исчезнуть в своей студии и забыть, что родила детей.

Саманта, с другой стороны, не ушла спокойно. Она пыталась сдержать свое обещание Льюису и погубить его, папу и всех нас. Даже карьеру Джанин.

Были ночи, когда мне хотелось спрятаться под одеяло, дрожа от страха, что она поднимет шум и достаточно скоро все в школе и в стране будут судить меня и Ксана.

Я солгала ему на днях и сказала, что мне все равно. Но на самом деле нет. Я не хочу, чтобы меня называли его сестрой.

И не хочу оставлять всех наших друзей позади.

Вместо того чтобы поддаться этому туману, я присоединилась к папе и обняла его, а затем поговорила об этих мыслях. Это мое оружие против них. В тот момент, когда я говорю о них, они теряют свою смертоносную остроту и рассеиваются в ничто.

Затем, однажды утром, я проснулась и обнаружила Льюиса на ступеньках нашего дома, торжествующе улыбающегося.

Он вовлек в это Себастьяна Куинса, отца Сильвер и отчима Коула, и Джонатана Кинга, отца Эйдена.

"Себастьян будущий лидер консервативной партии Льюиса и, как ожидается, станет премьер-министром, поэтому его власть в некотором роде превосходит всех остальных. Джонатан Кинг вроде как владеет страной и всеми в ней, так что его власть даже сильнее, чем у политиков.

По словам Льюиса, Саманту и ее мужа выслали за пределы страны, и они никогда не вернутся.

Я спросила, может ли она что-нибудь сделать, где бы она ни была, но он с полной уверенностью покачал головой и сказал мне:

— Она ничего не сможет сделать оттуда.

От этих слов у меня по спине пробежала дрожь, и я продолжала задаваться вопросом, не было ли это простым перемещением. Но потом я подумала о том, как она планировала разрушить наши жизни, и перестала что-либо чувствовать по поводу ее ситуации.

Она не сможет снова разрушить нашу жизнь.

Или какую бы жизнь я ни пыталась поддерживать теперь, когда Ксана нет.

Во время духовного путешествия, которое я совершила в прошлом году в Швейцарию, буддийский монах сказал мне, что души притягиваются друг к другу.

Теперь я знаю, почему.

Душа Ксандера дополняет мою.

Жизнь без него не имеет смысла.

На двадцать третий день реабилитации Ксандера я иду по школьному коридору с Эльзой, когда она рассказывает мне о последней шутке, которую Нокс вчера подшутил над ней и Тил.

Несмотря на то, что я ее слушаю, я ни на чем не фокусируюсь. Залы и студенты стали серыми, как в старых фильмах.

Краски медленно исчезали из моей жизни.