Чёрный Рыцарь

В Ким много странных вещей, таких как то, как она улыбается, как ест и как смеется.

Я говорю «странных вещей», но Коул настаивает, что это потому, что я хочу ее поцеловать. Он ошибается, я не хочу ее поцеловать.

Ладно, возможно, и хочу, но мне не хочется, чтобы она меня возненавидела, поэтому я поцеловал ее только один раз.

Она улыбнулась, хотя ее глаза сверкали, так что, может быть, она не ненавидит меня?"

"Коул говорит, что я должен сделать это еще несколько раз, чтобы узнать, и это я планирую.

Я ищу под кустами серебристо полосатую кошку, но Луны нигде нет.

Было темно и холодно, и я продолжал слышать голоса, говорившие приглушенно, но никто не давал мне еды.

Я помню, как думал о папа, Эйдене и Коуле и о том, все ли с ними в порядке.

После того, как меня выбросили из фургона в такой же лес, как этот, я не плакал и не звал на помощь. Я не смог бы, даже если бы захотел. Возможно, это было потому, что папа говорил никогда не плакать и думать о решении вместо того, чтобы зацикливаться на проблеме.

Но я помнил, что у меня одна цель: я должен вернуться домой к Ким.

Она ненавидит проводить время со своей мамой, а я пообещал никогда не оставлять ее одну. Я планировал сдержать это обещание, точно так же, как она сдержала свое никогда не покидать меня.

И именно так я вернулся домой.

Я боролся с холодом и голодом и продолжал идти, пока не нашел полицейский участок.

С тех пор мы с Ким сблизились еще больше.

Эйден и Коул смеялись надо мной, говоря, что мной управляет девочка и что я должен носить ее юбку. Я ударил Эйдена и пнул этого придурка Коула в подбородок.

Он сказал, что она вырастет и ей станет все равно на меня, потому что именно так поступают девочки.

Вот почему я держусь от нее на расстоянии не потому, что она мне больше безразлична, как она сказала, а потому, что я не хочу, чтобы она со временем возненавидела меня.

Не знаю, что бы я сделал, если бы она меня возненавидела. Это было бы хуже, чем потерять маму. По крайней мере, тогда она была со мной. Если я лишусь и ее, у меня никого не останется.

— Абсолютно нет!

Я останавливаюсь, услышав очень знакомый голос. Джанин, мать Ким.