Чёрный Рыцарь

У меня кружится голова, и я чувствую, будто меня вырвало душой, а не внутренностями.

Туман вторгается в ванную, как существо. У него большое тело, наполненное черным дымом в то время, как невидимые руки обвиваются вокруг моего горла.

Исправь это, Кимберли.

Будь достойна быть моей дочерью хоть раз в своей бесполезной жизни.

Посмотри на нее. Она в полном беспорядке.

Мамины слова затягивают воображаемую петлю на моей шее, или все это выдумка? Может, это те слова, которые мне всегда нужно было услышать. Это все, чем я являюсь.

Неудачница, мусор. Никому не нужная.

Ничто. Как насчет того, чтобы стать ничем?

Эти голоса усиливаются и сжимаются вокруг моей груди, как шипы, впиваясь в сердце.

Исчезни из моей гребаной жизни.

Слова Ксандера подобны тому последнему удару. Они даже не самые сильные, но самые смертельные.

С тех пор как мы были детьми, он был моим убежищем от мамы. Он не только отнял это, но и занял свою позицию в качестве моей поддержки, моего безопасного убежища.

Потом он притворился, что меня не существует.

Он еще хуже, чем она. По крайней мере, она никогда не притворялась, что заботится обо мне.

Он показал мне мир, а затем столкнул меня с края.

Он нарисовал звезды на темном небе, а затем одним движением опустил их вниз.

Когда мы были маленькими, и я сказала ему, что люблю звезды, он подарил мне одну, особенную звезду. Это от настоящей звезды, сказал он. Он украл ее у своего отца, и я должна держать ее в секрете.

Я роюсь в кармане и достаю браслет с уродливым черным мотивом посередине.

Он сказал, что снаружи он уродлив, но только потому, что он путешествовал по планетам, чтобы оказаться со мной навечно.

Лжец.

Я достаю телефон и набираю сообщение, которое всегда хотела ему отправить, но так и не набралась смелости.

Это может быть алкоголь, или таблетки, или и то, и другое.

Кимберли:Хотела бы я, чтобы ты никогда не был моим другом. Хотела бы я, чтобы ты никогда не говорил мне, что будешь рядом со мной. Хотела бы я, чтобы ты не знал так много обо мне и все равно предпочел не быть со мной.

Я роняю телефон на бок.

Туман, держащий меня за шею, превращается в веревку, тугую и твердую.

Это место, где все и вся возможно. Мир у меня на кончике пальца, так что я беру его.

Сунув руку под пустые пакеты из-под чипсов, я достаю лезвие. Оно лежало там все время с едой, алкоголем и таблетками — теми, которые мама не видела, потому что она никогда не видит меня.