Шатун

Не скажу, что каждую вашу идею применять станем, но кое-что, несомненно, в дело пойдет. Так что пишите. Обязательно пишите, — закончил штабс-капитан.

— Ну, вам глаза ломать, — хмыкнул Шатун, убирая вычищенное оружие в шкаф.

* * *

Прогуливаясь по базару, Руслан то и дело приценивался к товарам, пробовал всякие вкусности и отпускал шутки торговкам. Благодаря своему росту Шатун мог видеть практически все, что творилось вокруг. Странную толкучку у прилавка с разными сладостями он приметил сразу. Купцы и торговцы регулярно привозили на базары Кавказа всякие вкусности из Персии и Турции.

Тучный мужик, добротно одетый, с бородой веником, держал за ухо мальчишку лет девяти и, брызгая слюной, шипел, колотя его ладонью по лицу:

— Да я тебе, сучий выкидыш, за такое сам руки вырву. И к мировому не потащу. Запорю, пащенок.

— Что здесь происходит? — спросил Руслан командирским тоном.

— Тебе чего? — тут же развернулся к нему толстяк. — Ступай своей дорогой, покуда цел.

Такого хамства Шатун спускать просто не имел права. Собравшаяся вокруг толпа и стоявший рядом казак просто не поняли бы, уступи он сейчас. Так что, недолго думая, Шатун отвесил толстяку резкую пощечину и, подпустив в голос праведного гнева, прорычал:

— Ты с кем так говорить смеешь, смерд?!

Многие считают пощечину обычной оплеухой, но это не так. На самом деле, пощечина это полноценный удар. Просто, как другие, его нужно уметь правильно наносить. Толстяк, мотнув после пощечины головой, закатил глаза и, выпустив мальчишеское ухо, повалился в пыль.

— Окати, друже, этого борова. Мы еще разговор не закончили.

Кивнув, казак притащил деревянное ведро с водой и, окатив ею упавшего, небрежно толкнул толстяка сапогом в плечо.

— Вставай, квашня. Его благородие с тобой еще не закончили.

— А? Чего? Кто благородие? — очумело мотая головой, просипел толстяк, неуклюже поднимаясь.

— Их благородие, господин подпоручик изволили тебе только что в рыло дать. Понял, туша? — фыркнул казак, кивком головы указывая на парня."

"— Так это что ж, он меня так? — охнул толстяк. — Да кто ж вам эдакое позволил, чтобы честных людей по морде бить? — начал заводиться он, словно не понимая, что повышает голос на офицера. А значит, априори на дворянина.

— Я смотрю, ты, шваль, с первого раза не понял, — не остался Руслан в долгу.