Шатун

— Хорошо, — помолчав, нехотя согласился Рязанов. — Но бога ради, Руслан Владимирович, не лезьте на рожон. Нам ваша голова еще пригодится.

— Вы не поверите, Михаил Сергеевич. Мне тоже. Я ж в нее есть привык, — отшутился Шатун, и весь десяток, не удержавшись, дружно заржал.

Одобрительно улыбнувшись, Рязанов приказал десятнику разделить бойцов, и вскоре шесть всадников неслись обратно к лесу. Проводник уверенно вел их по каким-то едва заметным стежкам, уводя в сторону от дороги. Три часа спустя вся группа выехала на опушку леса, и следопыт, ткнув пальцем в нужную сторону, негромко сообщил:

— Вон он, черный камень.

За ним развилка и будет.

— Вперед. Осмотрим дорогу и, если успели, устроим абрекам засаду. Значит так, казаки. Живым нам нужен только их главный. Остальных кладите наглухо. Без разговоров и соплей. Главное, свои жизни берегите, — жестко приказал Руслан, обведя подчиненных твердым взглядом.

— Добре, — дружно кивнули бойцы и пришпорили коней.

Объехав огромный кусок скалы, непонятно как оказавшийся тут, группа принялась осматривать дорогу.

Убедившись, что знакомых следов на ней нет, казаки отвели коней подальше и принялись устраивать засаду. Сам Руслан, оглядевшись, пристроился у самой дороги, найдя неширокую, но достаточно глубокую промоину. Лежать пришлось под палящим летним солнцем, но Шатуну было не привыкать к подобным условиям. Что такое лето на Кавказе, он помнил еще по прежней жизни.

Спустя примерно сорок минут после того, как группа скрылась с глаз, на дороге застучали копыта и послышался скрип тележного колеса.

Степная пыль, легкая и летучая, быстро набивалась в ступицы тележных колес, заставляя их нещадно скрипеть. Именно этот звук и заставил Руслана насторожиться. А спустя еще четверть часа обычные в степи звуки перекрыл дружный ружейный залп.

* * *Обходя убитых бандитов, Шатун выдергивал из ран свои метательные ножи и, отерев их об одежду трупа, укладывал в перевязь. После чего начинал быстрый, но тщательный обыск. Благо места в ранце хватало, а пять коней стали его добычей.

Когда дело дошло до топорика, к нему подошел, прихрамывая, десятник и, потирая колено, поклонился, гулко произнеся:"

"— Спаси Христос, ваше благородие. Кабы не ты, лежать бы мне тут с башкой разрубленной.

— Оставь, друже. Одно дело делаем, — отмахнулся Руслан, выдергивая свой томагавк из спины бандита.

— Не пачкай руки, ваше благородие, — добавил десятник. — Сами все приберем. Тебе невместно.

— Благодарствую, — кивнул Руслан, оглянувшись на Рязанова.