Шатун

 — Но не испытанный толком препарат я просто не имею права использовать для лечения людей. А на это нужно время. Вам легко рассуждать. Ведь вы ни за что не отвечаете. А всю ответственность в случае беды буду нести я. Но вас ведь это не интересует. Главное, это удовлетворить ваши личные амбиции, — презрительно фыркнул парень. — Вы осчастливили людей, объявив о новом лекарстве, а в остальном… умыли руки. Сложности вас не касаются.

На последней фразе девица, потупившись, всхлипнула.

— Я… я не подумала… — прошмыгала она, утирая глаза ладонью.

— Конечно, не подумали. Вас же не касается. На каторгу, случись беда, я пойду, а не вы, — все так же презрительно добавил Руслан.

— Ваше сиятельство, прошу вас, — взмолился врач, заламывая руки.

— Успокойтесь, сударь. Я не собираюсь тащить ее к мировому и требовать какой-то сатисфакции, но я настоятельно требую, чтобы она и думать забыла об этом препарате. Все, что будет с ним дальше, ее никоим образом не касается. И если я еще раз услышу, что она смеет распускать слухи о его наличии, простым разговором дело не закончится.

— Верочка, ты немедля должна дать слово, — подскочив к племяннице, потребовал врач.

— Но, дядя! Это же жизни множества больных, — вскинулась девчонка.

— Вот ведь дура, — не удержавшись, фыркнул Руслан. — В общем, так, — двинувшись к двери, добавил он, — услышу еще хоть раз, что кто-то про этот препарат узнал, сделаю все, чтобы вас обоих больше никуда работать не приняли. В лучшем случае. А в худшем оба на каторге сгниете.

— Но это нечестно! Нечестно! — взвыла девка пароходной сиреной.

— Нечестно обещать людям помощь и обмануть их. Еще раз повторю. Препарат не опробован. Его действие на человеческий организм толком не известно. А значит, применять его я пока не имею права. Или вы думаете, что я заставил вашего дядюшку подробно описывать все течение болезни после укола из собственной вредности? Чтоб вы знали, это называется клинические испытания. А самое главное, препарат этот очень сложен в производстве.

— Вы же каждый день в лаборатории работаете, — тут же попыталась поймать его на слове девица.

— А кто вам сказал, что это единственная моя работа? — пожал Руслан плечами. — И вообще, чем я занимаюсь и что придумываю, вас не касается.

— Верочка, его сиятельство правы, — воспользовавшись паузой, вступил в разговор врач. — Мы действительно сильно рисковали, применяя лекарство, о котором и сами ничего толком не знаем.