Четыре любовницы и ни одного классического СЛР (СИ)

Надо чтобы он своим опытным глазом взглянул на производство. Что-то там не так. Либо действительно бракованное оборудование поставили, либо мухлюют, делая списание по браку.

— И длинные ноги у этого Петровича?

— Да нормальные. Вроде. Я как-то не приглядывался… Ева!!! Ты издеваешься?

— Ну, мало ли. Петрович Петровичу рознь. Многое зависит от того, кого ты под этим «именем» в телефонную книгу записал. — Ева изобразила невинное лицо и для правдоподобности хлопнула ресничками.

— Зая, прекрати подкалывать! Давай я позвоню Анжеле по дороге в аэропорт и серьёзно поговорю с ней? Чтобы угомонилась.

Или шефу. Пусть увольняет её к чёртовой матери.

— Неа. Раз она такая прыткая, что решила сперва меня в известность поставить насчёт ваших отношений, то мне и карты в руки! Обещай только, что вмешиваться не будешь.

Марк взял с полки Уголовный кодекс и помахал им перед носом Евы:

— Зая, только умоляю, не противоречь, пожалуйста, этой замечательной книжице, ладненько?

— Как скажешь, дорогой! — Ева загадочно улыбнулась и затарабанила пальцами по столу.

— Зая, ты Административный кодекс случайно не видела?

— Дорогой, намёк понят. Учту и Административный.

Марк, наконец, застегнул молнию на чемодане и подошёл к Еве:

— Ты ж моё золотце!

Поцеловав жену ещё раз, он крепко её обнял и зарылся носом в рыжие пряди:

— Представляю, что ты подумала, когда увидела меня, забравшего деньги и активно пакующего вещи…

* * *— «Это самое» и подумала. Картина маслом «Муж, сбегающий из дома к любовнице, прихватив все сбережения».

Или «Марк Валькевич. Автопортрет изменника». — Ева сложила большие и указательные пальцы в рамку и посмотрела через них, будто выбирая место на стене для будущего «шедевра».

— Зая, твои познания в искусстве меня приводят в восхищение. И всё-таки, надеюсь, ты не натворишь глупостей.

Кивая, Ева мысленно скрестила пальцы на руках и ногах.

— Обещаю, что инсталляцию «Безмолвный крик любовницы в бетоне» делать не буду. Хотя жаль, идея хороша. Думаю, многие поддержали бы.

Марк усмехнулся:

— Даже не сомневаюсь в успехе.

Это был бы фурор! На аукционе современного искусства с руками бы оторвали! А вырученных денег хватило бы на самого дорогого адвоката, который смог бы вызволить тебя из кутузки.

— Ммм… Слава, признание и свобода… Звучит заманчиво.

— За-а-а-ая! — Марк шутливо погрозил жене пальцем.

Ева состроила ангельски невинное выражение лица и прикусила ноготь на полусогнутом указательном пальце, изображая застенчивое раскаяние.