Четвертый год

Добравшись до товарища, Макс потряс его за плечо:

– Дубина! Живой?

Тот даже не шелохнулся, продолжал спать… если это можно назвать сном. Макс стал понимать, что до того, как проснулся, и сам был такой же неподвижной куклой. Да уж… крепко их потрепали эти болота.

Держась за стену, добрался до двери, с трудом, преодолевая сопротивление тугих деревянных петель, открыл, чуть не упал от этого незначительного напряжения. Встал на пороге, посмотрел вокруг. Он дома. В своем поселке.

К охотнику, заливаясь лаем, подбежала собачонка, обнюхала ногу, признала своего, побежала дальше по своим собачьим делам.

Мимо деловито прошагал молодой паренек, вроде бы работник Алика, за ним, так же деловито, семенил вакс, таща на плече огромную корзину с древесным углем.

Макс понял, что продолжает бредить, попятился назад, слабеющей рукой ухватился за дверной косяк. Перед ним, закрывая весь проем своим крупногабаритным телом, вырос Добрыня. Добродушно прогудел:

– Ну привет, путешественник! Мне как пацанята сказали, что ты очухался, так я от пристани всю дорогу бегом бежал.

Ну и горазд ты валяться! Что ты, что Дубина! Рыжий и дружок его давно очухались, а вы как мертвые!

– Рыжий… Бум, что ли? Он живой? А где еще кшарг, Аклестис, что с нами тоже был?

– К нам его Олег не повез, у кшаргов и оставил где-то в лесу. Не волнуйся – те его выходили наверняка. Яд у вас какой-то в крови. Местный яд. Мы к нему восприимчивы сильно, а местные это местные – к местной заразе привыкшие, вот и оклемались быстрее. Да и покрепче они, не испорчены еще цивилизацией.

Наш доктор вообще говорил, что скорее всего вам мозги повредило и вы не очнетесь. Я ему не верил – у вас-то и повреждать нечего, врет он все. И видишь, я прав был!

Макс покачал головой:

– Да нет… прав он… прав… Мне теперь ваксы мерещатся. Везде. Даже кажется, что по поселку бродят.

Добрыня захохотал, похлопал себя по бедрам:

– Так это не мерещится – это так и есть. С десяток ваксов у нас постоянно шныряет. Мы им с оружием помогаем понемногу, а они у нас вроде рабочей силы.

Ума у них немного, но силищи как у буйволов. Прикинь, они вдвоем блок известняка на стену затаскивать ухитряются. А у нас шестеро дармоедов на это требуется, да и времени в два раза побольше.

– Не понял… Ваксы… Что ваксы тут делают?.. Похоже, мозг пострадал еще серьезнее – я ничего не понимаю…

– Да ты присядь, Максим, присядь. Тут много чего нового, а ты на ногах не стоишь – шатаешься, будто не знаешь, в какую сторону упасть.