Четвертый тост

Вот именно, охота…

Несмотря на все носимые с собой достижения цивилизации (сомнительные достижения, кстати), вышедший на охоту спецназ в чем-то ничуть не отличается от тех далеких предков, что были одеты в шкуры, носили каменные топоры, а вместо лекарства (вспомним мумию из итальянского ледника) таскали с собой грибы и травы.

Никакой цивилизации как бы и нет. Она так далеко, что становится бесполезной. Рации и готовые прийти на помощь вертолеты не меняют сути. Во всем приходится полагаться только на себя, на мозги и ноги, на чутье и интуицию, на везение и удачу.

Любое оружие бесполезно, если тебя переиграют, все атомные подводные лодки державы и запасы ядерного оружия, устрашающие внешнего супостата, ничем не помогут кучке людей, видящих вокруг совершенно то же самое, что обитатели каменного века: горы, деревья, сухую и жухлую прошлогоднюю траву, валуны и небо…

Идет охота. Идет игра по несравнимо более жестким правилам, нежели те, что управляли далекими предками. Попавший в лапы противника, на свое несчастье, живым, испытает такое, от чего в ужасе бы отшатнулись суровые предки, убивавшие врага просто и незатейливо, без лишнего зверства.

А потому в плен попадать не полагается – с ними таких случаев как-то не бывало.

Охота. Если отвлечься от деталей, она сводится все к тому же древнему занятию предков: две стаи, в чем-то, признаемся честно, больше напоминающие зверей, чем людей, вышли в чистое поле, не затронутое цивилизацией. Одни стремятся выжить и уйти, а вот другие хотят, чтобы получилось как раз наоборот…

Часть третья

Размашистый бег волкодава

Глава первая

О встречах на войне

Засада была устроена в хорошем месте, весьма даже подходящем для нее, родимой, – но не в самом лучшем месте на трассе прохода каравана, отнюдь.

Те, кто шел с караваном, тоже воевали не первый день и не первый год, могли с полувзгляда оценить окружающий ландшафт на предмет возможной засады и здешние стежки знали прекрасно. Так что выбранное место было неплохим, но намеренно – не самым лучшим. Одним из многих на трассе.

Засада была – но ее, конечно, как бы и не было. Даже весьма искушенный наблюдатель мог бы поклясться, что видит перед собой лишь узкую долину, стиснутую пологими склонами, кучки старых деревьев там и сям, петлистый ручеек – словом, одну неодушевленную природу. Все одушевленные объекты замаскировались умело и надежно, став частью природы. До поры до времени. Природа не протестовала ввиду неодушевленности, равнодушно позволив в ней раствориться.