Четвертое правило семьи Райс

 – Потому что то, что ты носишь в себе, и то, что идет за тобой следом, всегда будет приносить страдания тем, кто тебя примет как свою. Мой народ добр, щедр и смел. Он привык сражаться, защищая себя и своих богов… Но он заслуживает мира, а не тех бед, которые идут по пятам за твоим даром и твоей кровью!

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как слезы принялись душить горло, пытаясь вырваться наружу.

Старец тем временем продолжал:

– Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не позволишь скрытой в тебе силе обрести выход, а потом не обретешь свою истинную родину и свой народ.

Затем старец развернулся. В повисшей тишине приблизился к своей лошади, его ученик помог усесться в седло, после чего, не прощаясь, они тронулись в путь, удаляясь от Длинного Дома.

Никто не спешил нарушать повисшую тишину, пока это не сделал ярл. Подошел, притянул меня к себе властным жестом.

– Что он имел в виду? – расстроенно прошептала я. – Почему он сказал мне такое?! Неужели я приношу только беды и разрушения?"

"– Не обращай на него внимания, – отозвался Рейн. – Старик окончательно выжил из ума.

Но я знала, что это не так.

Впрочем, стоило провидцу скрыться с глаз, как вновь загудели голоса, и праздник принялся набирать силу. Кто-то наливал себе и своим товарищам вина, зазвучали гусли и дудки, возле костров вновь стали плясать, а Рейн прижал меня к себе еще сильнее.

Затем поцеловал. Наверное, решил, что таким образом успокоит меня лучше, чем словами.

И оказался прав.

Правда, мое спокойствие и общий праздник продолжались недолго, потому что появился запыхавшийся гонец с одной из сторожевых башен. Сказал, что ему пробили портал почти до городских ворот, поэтому он опередил тех, кто спешит с похожей вестью со сторожевых лодок.

К фьорду приближался военный флот под флагами Центина. Больше двух дюжин кораблей, и намерения у них не сказать, что дружелюбные.

И я с отрезвляющей ясностью поняла, что провидец был прав. Его пророчество начинало сбываться пугающе быстро.

Глава 8

Скьорвин бурлил, готовясь к сражению. Все празднующие моментально протрезвели, женщины почти так же быстро сменили праздничные платья на мужскую одежду, а музыканты – дудки и гусли на мечи и топоры.