Четвертое правило семьи Райс

Заодно набросила защиту и на Рейна.

На это он мне… ничего не сказал. Лишь удивленно вскинул бровь, но я заявила, что так мне спокойнее. Соврала – мне совершенно не было спокойно. Я с трудом находила себе место, изведясь из-за тревоги перед неизвестностью.

Не было среди провожающих и моей матери. Ей повезло – в Скьорвине к ней относились больше как к знатной гостье, чем к пленнице. Выделили собственную комнату в Длинном Доме и даже приставили горничную.

Но мама отказалась выйти со мной попрощаться, хотя ее и разбудили.

Услышав об этом, Рейн рассердился. Предложил притащить Аннариту на пристань силой, но я не захотела ее видеть. Прекрасно понимала, что наши пути разошлись и на этот раз уже навсегда.

Зато на причале присутствовала семья Рейна почти в полном составе – не было только королевы Гудрун, оставшейся в столице. Зато отец и два брата пришли, не побоявшись испортить цвет лица…

Еще вчера младший брат неожиданно для себя и остальных стал главой клана Серого Волка, но Лейф в который раз заверил Рейна, что это только временно.

– Однажды ты вернешься, брат, – заявил ему, – и твой город вместе с твоими людьми тебя дождутся. Обещаю, с ними все будет в полном порядке, я об этом позабочусь!

Но Рейн не собирался возвращаться в Скьорвин – так он и сказал брату. Затем добавил, что его судьба, как и моя, ждет нас совсем на других берегах.

Король Хъедвига, с мечом на боку и боевым топором на перевязи за спиной смотрел на среднего сына очень внимательно.

– Мы все уходим туда, куда зовут нас Боги, но мало кому из нас ведомы наши пути. Зато ты, Рейн… Ты всегда был особенным! И раз ты чувствуешь свое предназначение, то тебе стоит смело идти за своей судьбой.

Рейн кивнул. Потом они пожали руки и обнялись на прощание – и отец, и братья.

– По молодости я сам не раз плавал в тех водах, – задумчиво произнес Харальд. – Видел, как дымятся вершины вулканов Сигниса, и знавал несколько проходов между его островами.

Он немного помолчал, а затем произнес чуть тише:

– Говорят, иногда люди видят там Глаз Богов, но уже перед своей гибелью.