Четвертое правило семьи Райс

Мир вокруг походил на осколки разбитого стекла – все перемешалось: лица, звуки, запахи, обрывки голосов.

С трудом, но я узнала Кассима. Он шел ко мне, но не дошел, осел на пол. Кто-то из дружинников Рейна выронил кувшин с вином. Тот с глухим звоном развалился на кусочки, а этот звук почему-то с силой ударил по моим барабанным перепонкам.

Несколько человек лежали на столе, опустив головы прямиком в свои тарелки.

Кто-то звал целителя. Еще кто-то кликал ярла, заявляя, что нас всех отравили.

Рейн!.. Пошатываясь, он шел в мою сторону, а на его лице застыла ярость и боль.

– Предательство! – сорвалось с моих губ. – Мама… Бринна… Остальные охотники…

Но мысли и слова перепутались в настолько тугой клубок, что я так и не смогла сказать, что хотела.

Ноги налились свинцом, тянули меня к земле. Пошатнувшись, я едва удержала равновесие.

Заодно увидела, как рядом со столом лежала Ярра. Над ней склонилась Замина, которая, в отличие от остальных в Длинном Доме, не выглядела отравленной. Кажется, она вливала в принцессу целительскую магию.

Ребенок, промелькнуло у меня в голове.

Замина нашла себе викинга, и они не стали ничего тянуть. Теперь Замина ждала ребенка – из-за тошноты она почти ничего не ела в последние дни, поэтому и осталась в сознании.

Но беременность не мешала ей сражаться и летать на драконе…

Дракон, стукнуло в голову. Мой дракон!..

– Райни, где ты?! – выдавила я из себя.

Она откликнулась моментально. Тотчас же проснулась, и через ментальную связь я почувствовала ее тревогу и ярость – из-за того, что кто-то посмел причинить мне вред!

А потом пришла драконья магия.

Уже скоро я снова ощутила себя почти… самой собой.

В этот момент услышала за спиной женский голос, полный сладкого яда:

– Не сопротивляйся, дитя мое! То, что должно произойти, уже произошло, и тебе стоит с этим смириться.

Я резко повернулась. Конечно же, позади меня стояла моя мать!

Аннарита Райс, затем Аннарита Вейр… И уже скоро, вполне возможно, Аннарита Гервальд – королева Центина.

Шаг навстречу, и я остановилась напротив нее.

– Ты больше мне не мать! – заявила ей, затем, замахнувшись, влепила пощечину.

Хлесткий звук удара разнесся по всему Длинному Дому, но мама даже не отшатнулась – лишь едва заметно поморщилась.

– Глупая! – с презрением заявила мне.