Четверо за спиной

После меня выступать, наверное, было не так страшно, красавицы вставали одна за одной, и пели дивными голосами, глядя то на княгиню, ожидая ее одобрительного кивка, то на своих спутников. А я решила поощрить девушек и добавить веселья. Снова встаю:

- Мужи знатные и уважаемые, а правду ли мне сказали, что вы славное для своих лебедушек задумали: тем красавицам, кто сегодня смело вышел да песню спел, от мужа или родственника подарок достойный будет?

На лицах мужчин отразилось смятение, женщины, подбоченившись грозно смотрели на них, ожидая ответа.

Наконец сдался первый боярин:

- Не знамо кто как, а я своей лебедушке подарок сделаю!

- И я! И я! А как же! Знамо дело!

- А как тут не сделаешь? - вздохнул кто-то, кого локтем в бок пихнули.

- Ну вот и отлично! А теперь нашу? Боевую?

- Да!!! – рев десяток глоток разнесся по горнице.

Далеко не сразу я вернулась на место. Драгомира рядом тоже не было, отошел поговорить с кем-то, Дивляна повернувшись к сыну негромко переговаривалась. Я даже слышала блеянье Чаяны.

Быстро она в светскую жизнь вливается, ловит момент. Что ж, наконец меня никто не теребит, можно и дух перевести. Аниматор – оказывается профессия, требующая молока за вредность. Как минимум – сгущенного. Чуток расслабляюсь, чтобы немного прийти в себя, помолчать. Но не тут-то было, ко мне подскакивает служка:

- Госпожа, не желаешь ли вина заморского? Говорят, вкуснее его нет. Любое сердце развеселит, тоску-печаль прогонит, - и не дожидаясь ответа щедро плещет из кувшина в кубок."

"- Да мне вроде как весело, - экий услужливый нашелся, да еще и с задатками рекламщика.

Беру бокал в руки, чувствуя странное тепло. Из любопытства делаю глоток: вино сладкое, даже приторное, но отчего-то чувствую неприятный металлический привкус. Странно. Хранили его что ли неправильно? Тепло усиливается, начинает свербить руку. Резко ставлю бокал на стол, потому как мое найденное кольцо ощутимо нагрелось, даже печет палец. Что за странность? С удивлением смотрю на свою руку, кручу другой рукой кольцо, пытаясь остудить горячий металл. Не снимается, растерянно перевожу взгляд в зал. Словно почувствовав мой взгляд, от беседы отрывается Драгомир, смотрит на меня внимательно, потом хмурится и широкими шагами возвращается ко мне.

- Яра...?

А у меня вдруг в глазах двоится. И ладно бы только это – начинает нестерпимо печь внутренности.

- Мне что-то… нехорошо. Вино…

Драгомир берет мой кубок, нюхает и ноздри гневно раздуваются. Но голос тих и ласков.

- Пойдем, моя хорошая.