Чертовски знаменита

Когда попадались крутые, забористые роли, те, кто набирал актеров, считали Катерин слишком очевидной кандидатурой, но, с другой стороны, они же полагали, что она чересчур жесткая для более мягких ролей. В такой ситуации выиграть было невозможно. Катерин часто с горечью думала об этом, хотя и признавала, что ей по сравнению с другими актерами ужасно повезло.

– Да, кстати сказать, – заметила она резко, – я хочу, чтобы ты уволил моего агента.

– Уволил агента? Да этот кретин на тебя работает всего три месяца.

– Знаю.

И за три месяца он не сделал ни одного предложения относительно того времени, когда я не занята в сериале. Так что делай как сказано, Бретт, уволь его.

– И к кому же ты теперь подашься? Ты уже прошла через Уильяма Морриса и пару других агентств. В городе уже почти не осталось приличных агентств.

– Это твоя забота, дорогой, – ласково сказала ему Катерин. – Ты берешь пять процентов от моих заработков, изволь найти мне нового агента. Мне же нужно налаживать свою жизнь и жизнь моего сына и пытаться удержаться на плаву.

А если учесть все то дерьмо, которым меня забрасывают, это становится все труднее.

Томми так радовался предстоящей поездке в Европу, что позабыл, что надо быть грубым и агрессивным с матерью. Часто по вечерам они ели вкусную стряпню Марии и играли в игры. Однажды Томми предложил сыграть в скрэббл.[14]

– Я тут тренировался, думаю, теперь я смогу тебя обыграть.

Катерин рассмеялась.

– Ты же знаешь, что я чемпион, и предупреждаю, милости от меня не жди.

Томми унаследовал от Катерин страсть к соревнованиям.

Они начали играть и долгое время шли вровень. Каждый набрал уже по две с половиной сотни очков, когда Томми сделал удачный ход и обыграл Катерин.

– Это впервые я тебя победил, мам, – возбужденно заметил он.

– И я уверена, что не последний. – Она улыбнулась и посмотрела на часы. – О Господи, уже половина десятого, пора спать. Мне еще текст учить. А тебе, мой самый главный сын, завтра в школу."

"– Да, сэр, слушаюсь, мэм. – Он в шутку отсалютовал ей и ласково обнял.

Так он ее уже давно не обнимал, с самого детства. Они вполне могли бы быть братом и сестрой, подумала Мария, убиравшая посуду.

– Спасибо, мам, – прошептал он, – за то, что ты делаешь для папы.

Она уткнулась носом ему в шею.

– Иди спать, детеныш, а завтра мы снова сыграем, и я тебя обставлю.

Благодаря нескольким ночам хорошего сна цвет лица Китти приобрел живой, матовый оттенок, к тому же она почувствовала, что вернулось ее желание заняться спортом.