Чертовски знаменита

– Я поговорю с ним сегодня вечером, Брен, обещаю, а сейчас не могу. Сэр Джон ждет, и я отчего-то жутко нервничаю.

Из-за того, что съемки затянулись до позднего вечера, Катерин на другое утро была свободна и собиралась пойти с Брендой по магазинам на левом берегу. Перед тем как уйти, она постучала в дверь офиса Жан-Клода.

– Что тебе нужно? – Ему явно не хотелось ее впускать.

– Поговорить с тобой, дорогой. По важному делу.

– Ладно, пошли к нам в номер. – Он начал было закрывать дверь, но она скользнула мимо него в его святая святых.

Али с рассыпавшимися по плечам рыжими волосами и в самой короткой мини-юбке, какую Катерин когда-либо приходилось видеть, что-то записывала. Жан-Клод махнул ей рукой, она встала и поспешно вышла.

– Я решил, ты пошла по магазинам. – Он был явно недоволен.

– Я и собираюсь, но сначала нам надо обсудить небольшое дельце.

– Тебе пора научиться использовать свое свободное время не только на беготню по магазинам и парикмахерским.

Катерин не потрудилась ответить. Бесполезно объяснять, что она крайне редко бывает в магазинах, а прической занимается, лишь когда это надо для съемок. Оглянувшись, она заметила стопку счетов на подносе. Катерин пролистала их.

– Милостивый Боже, Жан-Клод, ты только взгляни! Тут не меньше пятидесяти неоплаченных счетов.

– У нас еще много времени, cherie. – Он откинулся в черном кожаном кресле, которое заказал в самом дорогом магазине на улице Мадлен, и уставился на выкрашенный потолок, одновременно ковыряя в зубах золотой зубочисткой.

– Но здесь счета от всех кредитных компаний, Жан-Клод. Взгляни! «Виза», «Дайнерс», «Америкэн экспресс». Мы им уже тысячи должны. Почему ты не напечатал чеки?

Его лицо приняло упрямое выражение, которое она ненавидела, и он продолжал смотреть в пространство.

– Я собираюсь сегодня по магазинам. Если по счетам не уплачено, я не могу пользоваться этими карточками, их нигде не примут.

– Забудь обо этом, cherie, я обо всем позаботился. Разослал всем переводные векселя. Не суетись. Все будет в порядке. – Его протяжный тон означал: «Заткнись, иначе будет плохо».

Сдвинув в сторону бумаги и все остальное, Катерин сердито наклонилась к нему.