Чертовски знаменита

Они занимались любовью три или четыре раза за ночь, причем с бесконечными вариациями. Ее лицо раскраснелось, глаза сияли, она явно выглядела как влюбленная женщина. Любая женщина бы догадалась, но не ее сын. – Что сказал отец?

– Он назвал тебя девкой.

– Очаровательно!

Катерин вспомнила о бесконечных чеках, которые она в последнее время подписывала для своего бывшего мужа. Джонни делали химиотерапию несколько раз в неделю, и ему были необходимы дорогие лекарства. Деньги, казалось, текли рекой, так что меньше всего Катерин нуждалась, чтобы Томми учил ее жить.

– Тебе уже шестнадцать, Томми, – твердо сказала она. – Пора тебе понять, что у твоей матери может быть своя жизнь.

– У тебя уже есть своя жизнь – на студии. Тебя, кроме этого, ничто не колышет.

– Если Жан-Клод стал здесь жить, это вовсе не значит, что я люблю тебя меньше, чем раньше! – Она попыталась обнять сына, но он уклонился и начал перебирать ее флаконы с духами. Казалось, что он на взводе больше, чем обычно, и она заметила, что глаза его чересчур блестели.

Восемь часов, а в девять ей надо быть на студии.

– Слушай, мне надо лететь, а тебе пора в школу. Поговорим вечером.

– Да ладно, мам, – угрюмо сказал он и вышел из комнаты.

Катерин печально уставилась на туманный горизонт Беверли-Хиллз.

– Pauvre petit chou.[20] – Ласковый голос заставил ее повернуться. В дверях стоял Жан-Клод. – Похоже, у тебя проблемы, cherie!

– Похоже.

Он с улыбкой протянул к ней руки, и она подошла к нему. В его объятиях она казалась себе непобедимой, никого и ничего не боялась.

 – Я не могу ничем помочь, cherie? – Он гладил ее волосы, которые сегодня настолько ее не слушались, что казались живыми.

– Нет, спасибо, милый, – пробормотала она. – В этой битве мне придется сражаться в одиночку.

Занятая любовью, Катерин не успела прочитать сценарий на следующую неделю. И только теперь, войдя в комнату с сияющим от счастья лицом и увидев расстроенную Бренду, она узнала, что ее ждет.

– Они с тобой разделались, – мрачно объявила Бренда.

– Разделались? Что ты имеешь в виду?

– То, что говорю.

Читай сама. Они тебя убивают. Ты умираешь, детка, вот как раз в этой сцене. Читай и рыдай. – Бренда открыла сценарий на последней странице и громко прочла: «Джорджия говорит: «Никогда тебя не прощу. Никогда – гореть тебе за это в аду». Джорджия умирает. Взломщик, лица которого мы не видим, тихо смеется и закрывает дверь. Безжизненное лицо Джорджии крупным планом. Конец».

– Поверить невозможно, – сказала Катерин.

– Придется.