Честь джентльмена

Тони еще сильнее прижал ее к себе, и его рука скользнула по ее спине вниз, до самых бедер. Ей показалось, будто по коже пробежал обжигающий огонь; она еще сильнее прижалась к нему и вдруг почувствовала, как мир вокруг нее закружился в каком-то безумном вихре. Ее поглощала и полностью подчиняла себе его мужская сила — казалось, она достигала каждой клеточки ее тела и сулила такое пламя, такой накал страсти и такие головокружительные удовольствия, что ей хотелось прекратить всякое сопротивление, без оглядки броситься в этот огонь и полностью в нем растаять.

Правда, это ее немного пугало, но отступать было нельзя — Алисия прекрасно понимала, что не может сейчас ни закричать, ни убежать. В глазах всего света она была вдовой, а значит, ей следовало оставаться на месте, все принимать как есть и реагировать так, будто ей это хорошо знакомо.

В конце концов, натиск Тони ослабел, и охватившее его возбуждение постепенно начало спадать. Алисия почувствовала это, когда в очередной раз вцепилась пальцами в его руки.

Их поцелуй вновь перешел в легкие, дразнящие прикосновения губ, но взаимное желание все еще не пропало до конца.

Наконец он с трудом оторвался от нее и выпрямился."

"— Я не хотел, но в коридоре были люди, и нас могли услышать…

Его дыхание коснулось щеки Алисии, и это прикосновение, словно огонь, обожгло все ее тело.

— И еще я должен извиниться… — Он поднял голову и посмотрел на нее, в его глазах сверкнуло что-то хищное. — Нет, не за это. Не за слова и поступки, а за то, что тогда в парке не сумел найти правильный тон…

Тихий, слегка грубоватый голос пробуждал в ней что-то неизведанное — какое-то ответное желание, и она испуганно взглянула на него: Тони не стал отводить взгляда.

— Не бойтесь, я не Раскин. Я никогда не обижу вас и не сделаю вам ничего плохого. Я хочу беречь и защищать вас… — Он сделал паузу. — А это все случилось нечаянно, само собой. Это. Он все еще не выпускал ее из своих рук. Только любовники могли быть так близки, друг к другу, в чем она была абсолютно уверена.

Но отстраниться от него она все же не осмелилась и просто старалась не замечать, как от этого нежного объятия по ее телу разливается необыкновенное тепло. Все, что было раньше, теперь не казалось ей столь уж важным.

— Вот как. — Алисия осеклась, услышав звук своего собственного голоса — тихий, сдавленный. Облизнув губы, она попыталась исправить положение: — Ну и что же вам нужно от меня?

Тони слегка нахмурился:

— Я же сказал: мне надо с вами переговорить.