Честь джентльмена

Алисия очень удивилась, когда он вдруг стал подробно расспрашивать ее об их многочисленных платьях, и мысленно поблагодарила Бога за то, что не все люди были такими наблюдательными. Затем она, в свою очередь, спросила его, почему он так заинтересовался ее предполагаемым мужем, и Тони пояснил, что в этом деле, по его мнению, мог быть замешан какой-нибудь другой член семейства Каррингтон. Они стали горячо обсуждать всевозможные варианты связей Раскина, обмениваться мыслями, оценивать вероятности — словом, между ними возникла такая откровенная беседа, какую Алисии еще ни с кем не доводилось вести.

Мало-помалу они выговорились и замолчали. Алисия лежала в его объятиях, наслаждаясь блаженством и слушая, как бьется его сердце.

Ей казалось, что она должна была чувствовать некоторое волнение или какое-нибудь девическое смущение от того, что между ними до этого произошло, но, видимо, она уже свыклась со своим новым состоянием, с их интимной близостью, с этим невыразимым блаженством и простым порядком вещей, который ей совершенно не хотелось нарушать.

Тони ласково посмотрел на нее, и она ощутила, какой прикоснулся губами к ее волосам. — Спи."

"Эти произнесенные, шепотом слова не сразу достигли ее слуха. Она повернула голову, посмотрела на него, потом приподнялась и прикоснулась губами к его губам. Он ответил ей тем же. Тогда она вздохнула, положила голову ему на грудь, обняла его и, закрыв глаза, погрузилась в сон.

В предрассветной тьме Тони вдруг вмешался в ее сновидения. Некоторое время она ощущала на себе его ласки, от которых по всему телу одна задругой проходили волны блаженства, и при этом долго не могла понять, где заканчивался сон и начиналась явь.

Затем он приподнялся, раздвинул ей колени и медленно вошел в нее. Почувствовав внутри себя его твердый, сильный, напряженный орган, она проснулась. Ее тело с готовностью приняло его в себя. Алисия вытянула руки и крепко обняла его — она знала, что с этих пор ее жизнь уже никогда не будет такой, как прежде.

Впрочем, это была ее первая и последняя ясная мысль: как только он начал двигаться, разум совершенно покинул ее, уступив место чувствам, жадно стремившимся насытиться происходящим и с нетерпением предвкушавшим дальнейшее развитие событий.

Казалось, ее тело само знает, что надо делать: она отдалась на волю волн, увлекавших ее в пучину бурной чувственности. Их губы сами находили друг друга, и они снова оказывались в сердцевине пламени, словно в центре какой-то раскаленной топки.