Честь джентльмена

Она напряглась, выгнулась всем телом; он сделал еще одно движение — и в то же мгновение боль вспыхнула и прошла.

Алисия судорожно дышала, пытаясь прийти в себя, а он остановился и ждал. Когда она немного успокоилась и обрела дыхание, Тони возобновил вторжение — казалось, он точно знал, в какой момент надо это сделать.

Овладевая ею, Тони запечатлевал в своей памяти каждую ее реакцию. Он понимал, что совершает первое вторжение. Он всегда запоминал реакцию женщин, с которыми спал, однако в данном случае это было не просто наблюдение — на этот раз он целиком погрузился в происходящее, вместе с ней испытывая ее боль, ее облегчение и удовольствие от сексуального совокупления.

Вместе с этим плотским наслаждением связь между ними становилась еще более глубокой, и все чувства обретали более глубокий смысл.

Он вошел в нее до конца и, не сводя с нее глаз, вышел наполовину и снова вошел, следя за тем, чтобы она не испытывала каких-либо неприятных ощущений. Все было хорошо, и тогда он наклонился к ней и поцеловал ее.

В глубине души Алисия опасалась, что все произойдет очень быстро и бурно, но Тони действовал не торопясь, позволяя ей подстроиться к его движениям, и в то же время сам внимательно следил за каждым движением ее тела.

Ее чувствительные соски соприкасались с жесткими волосами на его груди и от этого приходили в возбужденное состояние. Она обхватила его бока своими коленями и скрестила лодыжки ног.

Внезапно произошло мгновенное ускорение, а за ним последовала кульминация — сначала ее, потом его. Он так глубоко вошел в нее, что она увлекла его за собой — и они улетели высоко-высоко, в царство счастья и блаженства.

Лишь после того, как он излил в нее свое семя и ощутил, как мощно сократились ее мышцы, удерживая его и принимая его в себя, волны охватившего их возбуждения стали понемногу спадать, и они медленно опустились на землю — расслабленные и обессиленные.

Ее руки некоторое время крепко держали его, а затем бессильно упали. Тогда он, собрав последние силы, скатился в сторону, стараясь как-нибудь ненароком не задеть ее и не причинить ей боли, — и в ту же секунду погрузился в забытье, более глубокое, чем когда-либо испытанное им прежде.