Честь джентльмена

Страсть к азартным играм он унаследовал от своего отца, так что те доходы, которые у него были, никак не могли поступать из его родовых поместий. Более того: содержание дома, в котором жили его мать и сестра, влетало ему в копеечку.

Алисия не шелохнулась и не проронила ни звука, когда он снял брюки и отправил их вслед за остальной одеждой. Его лицо сделалось еще более суровым: таким способом он старался скрыть свои эмоции.

Оставшись практически в чем мать родила, Тони повернулся и провел рукой по краю кровати.

Кровать была большая, с огромным балдахином. Он стоял перед ней в полный рост, но Алисия от удивления все еще не могла оторвать глаз от его лица. Она облизнула пересохшие губы и, с трудом соображая, спросила:

— И почему это так важно?

— Это совсем не важно. — Он услышал, что его собственный голос вдруг зазвучал как-то очень резко. Не сводя с нее глаз, готовый в любую секунду зажать ей рот, чтобы она не закричала, он взялся за одеяло. — Но Джек обнаружил и кое-какие другие — гораздо более неожиданные — факты.

Алисия вцепилась в одеяло с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели, но когда он приподнял его, она разжала пальцы, и шелковое стеганое одеяло выскользнуло из ее рук.

— Да, понятно…"

"Хотя Алисия смотрела прямо на него, Тони готов был поклясться, что она совсем его не видит. И голос у нее был какой-то отрешенный — как будто она думает о чем-то другом. Тут его терпение лопнуло, и он скользнул к ней под одеяло. Вообще-то он собирался заставить ее сказать ему всю правду — ту правду, которую раскопал Джек и которую она так искусно все это время утаивала от него, своего защитника и будущего мужа.

Он намеревался огорошить ее и уличить с помощью этой правды, смутить и вынудить во всем ему признаться; он думал, что ей давно уже пора устыдиться.

Все еще полагая, что Алисия вот-вот смутится, остановит его и во всем ему признается, он обнял ее хрупкие плечи, привлек к себе и посмотрел ей в глаза. Но в них не было ни малейшего намека на какой-либо страх или тревогу, на смущение или женский стыд; наоборот, когда она взглянула на него, ее пристальный взгляд был совершенно чист, безмятежен и почти лучезарен.

Некоторое время она изучающе смотрела на него, а затем, подняв руки, прикоснулась к его лицу, погладила по щеке и обняла.

Тони не выдержал и страстно прижал ее к себе. Еще секунду назад он и подумать не мог, что сдастся первым: На какое-то мгновение мир вокруг них закачался, словно стал каким-то неустойчивым.